Полумейстер

— Как Эллария?

— Сможешь увидеть самостоятельно, она сегодня со мной, пока дети в Садах. Хотя старик Харман требует отдать ему Лори и Дори, — он улыбнулся невольно; разговор о девчонках всегда приносил радость. — А Метос Уллер просил узнать, свободна ли ещё рука Аллирии.

— Нет, увы, он опоздал, — Артас бросил последний взгляд в сторону сада и покинул балкон. — Мы сговорили её за Дондарриона. Хороший парнишка, и влюблён в неё, как Воин в Деву.

Оберин кивнул.

— Рад слышать. Довольно с неё печалей, верно? — Аллирия была сиделкой при Ашаре и нянькой Неда, пусть поживёт и для себя.

— Есть. Странные.

Он отослал служанок и достал из секретера письмо.

— Ворон прилетел на той седмице. Усталый, измотанный. Издалека.

— Откуда?

— Не знаю. Он был без знака на клюве, или знак стёрся в полёте, не знаю. И вот что он принёс.

— Оберину Мартеллу, — хмыкнул Оберин. — Но послано не брату, не в Копьё — к тебе. Любопытно.

— А ты разверни, там ещё любопытнее.

Артас не солгал. Знакомый шифр — знакомый для него и тех, кто... посвящён.

Встретимся у Рубинового Брода по важному делу — В.Т.

Оберин прикрыл глаза. Мальчишка из лимонового сада, игравший в салки с Сареллой. Мальчишка, любивший Элларию как мать, таскавший на руках то свою сестру, то малышку Элию. Учивший их говорить. С печальными глазами, которые видали слишком много и усталой улыбкой старика.

— Он умер. Его убили тирошийские сторонники Блэкфайров, восемь лет назад, — сказал он тихо.

Это была идея Дорана, конечно. Безумный план, которому брат принёс в жертву родную дочь и двоих невинных детей: соединить силы с Блэкфайрами, выждать удобного момента и обрушить их, как клинок, на Вестерос. Отомстить и новым, и старым королям зараз. Арианна должна была стать женой Визериса, малышка Дейенерис — женой Блэкфайра, а со временем Визерис и Дейенерис погибнут и Арианна станет королевой.

Отличный план. Надёжный, как мирийские часы.

Конечно, он сорвался. Конечно, Блэкфайры из Тироша не устояли перед соблазном убить последних Таргариенов.

— Дядя Оберин, ты правда знаешь всё? Тогда скажи, почему одни умирают, а другие нет?

— Никто не знает, Вери. Ни мейстеры, ни септоны. Только Неведомый, и тот, я думаю, смиренно собирает умерших, а не убивает. Не дело богу убивать. Это мы, люди, к такому склонны. Всё зависит от нас одних.