Полумейстер

Эддард Старк (в глазах бастарда) должен был быть идеален, быть ангелом. А падших ангелов прощать не принято.

Но именно сейчас эти закидоны были совсем не к месту; детям и так непросто будет принять реальность, где их мать — блядина, а отец — чужой мужик. Им незачем ещё и мотать душу на кулак, рассказывая про несмываемый позор, клеймо, врождённую порочность и прочий ужас.

Принцесса — будущая Мирцелла Уотерс — приняла новости на удивление спокойно.

— Если папеньке так угодно, — сказала она, и проплакала потом всю ночь.

Пришлось вставать, перебираться к ней поближе и утешать, рассказывая (шёпотом, чтоб не будить других) про Ширу Морскую Звезду, про Гвенис и Мию Риверс, про Бету дочь Гвенис, ставшую королевой, и Меланту, её сестру, ставшую леди Старк.

— Дочь бастарды стала королевой, — утёрла слёзы девочка. — Значит, меня не отдадут Яносу Слинту?

— Кому? — Визерис нахмурился. Северный мелкий дом? Нет, это Слейты. Слинтов он не помнил.

— Сьер Янос Слинт, сын мясника, старый подлец, командует Золотыми Плащами, — объяснила Мирцелла.

— Мама всегда мне говорила: если я кому-нибудь скажу, что видела... неважно, что, то меня сделают бастардой и выдадут за Слинта.

«Вот ведь дрянь, змеища львиная!»

— Не бойся, — пообещал Визерис. — Лорд Эддард не даст тебя в обиду. Он Десница и не позволит выдавать хороших девочек за стариков. Главное будь хорошей девочкой и расскажи ему всю правду, ладно?

Мирцелла посмотрела ему в глаза своими, зелёными и строгими. Она была похожа на Рейнис, подумал он — да, старше, да, блондинка, но эта строгость, и добрый нрав, и пламенное сердце — всё так похоже.

— Поклянись душою матери, — велела она.

— В чём?

— Что ты не обманул меня. Что лорд Старк защитит меня. Что когда я скажу ему правду, меня не предадут, не выбросят, как использованную тряпку.

На краткий миг Визерис усомнился — он верил Старку, но гадюшник есть гадюшник, и даже Старка он может отравить... но он поклялся. Душою матери.

Он даже прокрался ночью к шатру Десницы.

Лорд Старк ещё не спал. Сидел над картой, согбенный, постаревший на тридцать лет зараз.

— А, Верис... заходи, — кивнул он. — С чем пришёл?

— Мирцелла Уотерс знает о грехе своей матери, — просто ответил он.

— Вот как.

— Она просила у вас защиты в обмен на честное свидетельство, милорд. Она боится. Серсея обещала ей позор и старика в мужья, если она проговорится.

— От позора спасти не выйдет, Верис. Иди сюда, садись.