Полумейстер

Варис на площади с тряпичным драконом, зелёный огонь на чёрной воде — не то, всё не то... ему нужны были не дурацкая чушь, не кошмары.

«12/1 Снился маленький дракон, играющий с волчатами в богороще. Я начинаю привыкать к старкушатам? Потом пришёл львёнок с собакой и чуть не загрызли дракончика. Даже во сне хорошо не бывает долго».

Один раз — случайность. Два раза — тенденция.

Неужели ему, как Дейрону Пьянице, не повезло видеть вещие сны?

И если так, что ещё тут скрывает тайную истину?

«Видеть просто, — вспомнил он прочитанные где-то слова Дейрона, — сложно понять, без бутылки не разберёшься, а как разберёшься — без стакана осознание не переживёшь».

— Опять думаешь, мой хороший, — подала голос Нянюшка. — Тебе что сказали? Не думать, а то горячку мозга схватишь, как покойный Рикон. Он тоже всё думал, думал, книжки читал, а потом покашлял месяцок да и помер.

Визерис раздражённо закатил глаза.

— И не капризничай тут, мой хороший, — немедленно сказала та, сопроводив слова крепким тычком в бок.

— Хорошо. Новости-то мне можно узнать?

— Сестра твоя выздоравливает, — пожевав губу, ответила нянюшка. — Но пока молчит, голос сорвала, бедняжка. Нет больше горя для нашей сестры, чем красоткой уродиться... король вот сегодня разбушевался. «Подать мне жену-изменщицу, — говорит, — да бросить её в темницу каменную, и братьев её с ней, и слуг не пожалеть». Суд будет судить.

— Мочёное? — фыркнул Визерис.

— Да в том-то и дело, что нет, мой хороший. Как малый ребёнок, вместо вина да пива пьёт воду с вареньем. Благо, что варенья у нас в достатке...

Воркование Нянюшки и стук спиц, послеполуденная духота и далёкий гул голосов убаюкивали, веки тяжелели, и он заснул.

Снилось ему всё то же, что и всегда: хохот папаши, Рейегар с синими розами, огонь до небес, драконы в небе... а потом он увидел сороку. Та поймала сокола и выклевала ему глаза, а слепой сокол выклевал глаза волку и погнал его к обрыву.

Визерис попытался отогнать птиц, остановить волка, оступился, упал...

...и проснулся.

12. Могильные тайны

— Идём, Дени, — Арья потянула подругу за руку. — Идём.

Дени, послушная и немного равнодушная, последовала за ней вниз по лестнице, ведущей в крипты. Она изменилась с того проклятого дня в богороще. Не смеялась, почти не говорила — только шептала — и редко смотрела Арье в глаза.