Полумейстер

Как призрак может вздыхать?

Эйгор хлопнул Стрелу по крупу, так что та рванулась вперёд:

— Да не грусти ты, братец! Тебе хоть что-то светит. А я вот как-то сдуру поклялся, что не знать мне покоя, пока на трон не сядет жопа Блэкфайра — и привет теперь, ни Рая, ни пекла, только этот грешный мир. Но ваши рожи получше будут нынешних Золотых Мечей, там кто не трубочист, тот просто мразь.

Громада Дредфорта вставала перед ними, как великан из сказок: огромная, нескладная, но очень грозная. Хороший замок, и жить в нём должно было быть неплохо — не Винтерфелл с его источниками, но сразу видно, сколько труда вложили строители в то, чтобы замок был тёплым.

На севере из камня не очень часто строили — пока прогреешь, замаешься. Спасали только хитро проложенные печные трубы в стенах и большие печи вместо каминов. Бринден усмехнулся своим мыслям: это в нём говорил лорд-командир Дозора, который столько раз чинил и перестраивал все замки на Стене, что мог бы, право, продать свои услуги как архитектора и даже не опозориться.

Деймон с силой провёл ладонью по лицу и спросил:

— Брат, что это за чудное виденье? — странно, что его взгляд привлекла баба, с его-то вкусами.

Но баба была... и вправду необычна. Бринден не мог её припомнить среди дочек северных лордов — вообще ни разу её не видел под чардревом. Значит, южанка. Но зачем вдруг Русе Болтон, северянин до мозга костей, вдруг приволок в свой замок южанку, да ещё... такую?

— Ты познакомишь нас? — потребовал Деймон. — Я сразу вижу добрую и милую девицу, — пояснил он.

— И у неё есть вкус.

— Как он вас познакомит, болван? Ты призрак, она тебя не видит! — Эйгор закрыл лицо ладонью.

— Я напишу ей письма на стене, — решительно ответил Деймон. — Я читал в романе, призраки так могут, — он широко и лукаво улыбнулся.

Затеял какую-то глупую шутку, не иначе.

Бринден понял, что если будет слушать своих братьев, не сможет держать лицо с живыми, и постарался перестать их слышать.

«Видение» — тучная девица, обряженная в голубое и розовое — стояла в воротах с хлебом и солью.

— Ты ведь Рамси, — сказала она. — Сын моего мужа? Я буду Уолда, его жена, — она растянула розовые губы и щёки в улыбке.

— Сын мужа? — Бринден нахмурился. — Не слышал, чтобы он женился.

— Да, Русе мне сказал, что он не хочет радовать тебя раньше времени, — беспечно ответила Уолда. — Он сейчас у Хорнвудов в гостях, опять решают, кому тот лес принадлежал с каких веков. Давай-ка, кушай и заходи.