Полумейстер

Хотя, как ни желала Кет обманывать себя, но сердцем знала: украла не она, украли её. Она тиха, послушна и лишь немного игрива, а быстрые решения и действия — привычка Робба. «Слишком он привык всё получать, что только ни захочет. Надо будет поговорить об этом с ним».

— Роберт сказал, что даст им Летний Замок и земли, что при нём. Будут Старки из Дорнийской Марки, — утешил Нед, дорассказав про помолвку Сансы.

— Не Дарклины?

— Нет. В наказанье за присвоенье мейстерской цепи и совращение дочери гранд-лорда, наш «Верис» примет плащ и имя своей жены.

— Этот мерзавец..?!

— Они поцеловались, Кет. Не больше. Просто Роберт любит красивые и громкие слова, а я.. А я хочу ей счастья, ты знаешь. Был бы Верис просто никем, беглым драконом, мейстером — я снял бы ему голову с плеч. Пусть лучше Санса плачет сейчас, чем потом, с детьми и в нищете. Пусть лучше Роберт меня ругает, но я буду спокоен за свою семью. — «Мой славный, мой добрый Нед. Спасибо за заботу.»

— Но он формально Дарклин, а Летний Замок — если его отстроить, конечно — отличное владенье, — Кет кивнула.

— Заслуженно. Я выдрал бы, как болтонову козу, но начинать в четырнадцать...

После беседы о достойном девицы поведении, чужих секретах и поцелуях с мейстерами, Кет не разговаривала с дочерью аж до утра. Перед отъездом не выдержала строгий тон, зашла в кибитку к детям — обнять её и Брана.

Бран, под присмотром лже-Вериса, бинтовал крыло дракону, рыжему, как дорнийский апельсин. «Теперь их двое. Сколько ещё будет?..» Санса рисовала картинку — герб, судя по щиту. Серый человек с серебряной луной в руках и волчьей головой на синем поле.

— Чей это? Я такого не помню, — Кет нахмурилась.

— Маменька! — Санса подпрыгнула. — Вы меня простили?

— Я уезжаю, — ответила Кет. — Уезжать с дурным на сердце — нехорошая примета.

— Уже? — Бран сделал губу подковой. Кет нахмурилась.

— Брандон, ты будешь рыцарем, а рыцари не плачут.

— Это герб Джона, — объяснила Санса немного невпопад.

— Хороший герб, — Кет протянула руку, сама того не ожидая. Джон Сноу, сын Лианны... её беда, её позор и боль. Несчастный мальчик, лишённый даже того, что есть у последнего ублюдка с Блошиного Конца: имени матери. — Я его возьму домой. Может быть, ради Джона, Арья сумеет побороть свою вражду с иглой?

Она отъехала уже на четверть лиги, когда её догнали.