Полумейстер

Алин мечтал быть рыцарем ещё с тех пор, как пацаном пришёл проситься в стражу, наслушался историй от бабки, крестьянки Блэквудов, пришедшей на Север с одной из блэквудских невест.

— Теперь Джон Сноу, — пророкотал король, и Джон аж вздрогнул: он-то тут причём? — Джон Сноу, сын нашего Десницы, проявил себя отменно, сразившись с отрядом, взявшимся похитить нашу неверную супругу и старшего ублюдка нашей супруги. Мейстер Верис, чьё дело разберём попозже, свидетельствует, что от его меча погибли четверо, шесть человек от волчьих клыков, семеро было ранено и трое сбежали.

Это достойно хорошей песни. Подойди, Джон Сноу.

Он подошёл, и преклонил колено, и встал с колена рыцарем.

— Блэкстарк? — предложила леди Мирцелла. — Звучит красиво.

— Чтобы все сразу вспоминали о Блэкфайрах? Не лучшая идея.

— Грейстарк тоже не годится, — Бран вздохнул. — Это как Блэкфайры, но наши, северные. Может быть, Даркстарк?

— «Дарк» — это прерогатива бастардов-Дарклинов, — возразила Санса. — Может быть, что-нибудь в честь Призрака?

— Если он назовётся в честь Призрака, то ваш брат Рикон сможет дать начало роду Лохмостарков, — наморщил нос Жойен.

— Надо что-то радикально другое. Винтерс? В честь королей зимы?

Джон закатил глаза, но это было ещё не худшим вариантом. Даже красивым. Потому что король с отцом под ручку проходили мимо их детского совета и решили присоединиться. Точнее, король решил:

— Я тебя рыцарем за что пожаловал? За подвиг. Ты этих мудил побил, вот и зовись, не знаю, Кантсбейн! И герб придумать можно: волк, рвущий львов.

А?

— Роберт, ты обещал не пить, — устало сказал отец.

— Я чуточку, по случаю победы. Так что? Сьер Джон Кантсбейн — по мне, звучит неплохо!

— Б-благодарю, ваше величество, не смею, — ответил Джон.

Надо было выбрать скорее, чтобы тот не придумал что-нибудь ещё. А то прикажет своею волей — и ходи всю жизнь каким-нибудь Хосбитером! Когда-то Джон думал, короли мудры и благородны. Он стал старше и умнее за эти месяцы.

Он вспомнил о своих мечтах — мечте о рыцарстве и о Ночном Дозоре.

Он вспомнил о первых ночных бандитах и огне, почти лизавшем руку Вериса. О вторых бандитах и рыжих косах Сансы, лежащих на траве. О том, как не пускал злодеев в дом на колёсах, стоя в дверном проёме и слыша за спиной рыданья леди Мирцеллы.

— А можно я буду... не знаю, что-то типа Найтшильд? — спросил он тихо.

На сей раз никто не осудил его за этот выбор.

Сьер Джон Найтшильд, красиво.

Но он знал, что для себя и для своей семьи — он будет Джоном Сноу.