Полумейстер

но к счастью, он знал правду. «Ведьма ждала, что вести прибудут с вороном — посмотрим, ошиблась или нет. На Тайвина похоже — глумиться он любил всегда».

— Ещё что?

Ренли, болван, взял его за руку, пытаясь, как видно, выразить своё сочувствие — наверняка фальшивое. Ширен жива. Его не нужно утешать. Селиса... он вздохнул. Да, без неё мир станет немного спокойнее — но и слегка пустее. Он уже привык к её выходкам, её сектантам, её усам...

— Наши силы в Приречье соединятся с железнорождёнными. Они желают мести, поскольку Роберт — просто Роберт, мы объявили Джоффри королём, — он говорил быстрее и быстрее, кидая взгляды на Дондарриона, застывшего с улыбкой в стороне.

Чему тут улыбаться?! — не пригласил принцессу Ашу в жёны. Соединивши силы, мы возьмём Приречье, уничтожим узурпатора-преступника и коронуем его сына Джоффри при регентстве лорда Тайвина Ланнистера, — закончил тот и выдохнул.

А Станнис думал, что все его заботы будут — разобрать то, что Джон Аррен, впавший по старости в маразм, наворотил.

Но нет. Теперь война, и надо держать не Штормовой Предел — держать столицу.

— И Тиррелы! — пискнул Клеос совсем тихо.

— Что Тиррелы?

— Они идут к Харренхоллу как свита леди Маргери, но мы надеемся перехватить их и взять в союз. Милорд Дондаррион, я всё сказал, меня же не казнят? Ведь не казнят же?!

Станнис тяжёлым взглядом посмотрел на Ренли: «Ты лорд-судья, тебе решать».

— Отправим им письмо, — сказал тот с улыбкой почти дондаррионовски-безумной. — И Тиррелам, и Ланнистерам, всем.

А Клеос Фрей послужит нам гонцом.

— Я провожу. В Приречье я нужнее, — сказал Дондаррион, как будто был сам себе хозяин.

Станнис вздохнул. «Ширен». Ширен жива... с колдуньей и может быть, драконом. Крохотным, как мышь, драконом. Безумие, безумие, безумие...

49. Предать предателей

— Как вы думаете, что древний автор хотел сказать? Хотел ли он просто восхититься человеческим умом и талантами?

После разговоров с лордом Старком и его Узурпатором, после внезапной помолвки и перемены имени из Таргариена в Дарклины (о его счастливом спасении должны были объявить после суда над Серсеей), после поцелуя с Сансой, прерванного явлением её отца и чуть позже матери — Визерису срочно необходимо было немного нормальности.

Поэтому он сел с подопечными за одну из трагедий Тебесского Цикла. История путаных, в основном незаконных, безумных и саморазрушительных отношений тамошней правящей семьи с пророчествами живо напоминала ему о последних Таргариенах.