Полумейстер

Нед должен ко мне прийти и обсудить увиденное — Джоджен может быть тоже это видел, но он останется на Острове Ликов, мой бедный мальчик. Ему надо учиться, он талантливей меня...

— Талантливее в чём?

— В том, чтобы видеть, — туманно ответил тот. — Зелёные глаза, зелёные сны. Я только краем глаза, и Джьяна тоже, а он... а он весь там. Но на Север ему нельзя, ворон вырвет его глаза и скормит ученику, — ещё туманнее.

Здесь много говорили о «виденном» и о «зелёном взоре» — о колдовстве, так, как будто оно реально.

Кет бы сомневалась — но она помнила живого дракона и яйцо, обжигавшее всех, кроме своей родни, Таргариенов.

— Драконы возвращаются, — в тон её мыслям добавил Рид. — Обычные, не те, которые с гербом. Драконы и древняя магия, и древний ужас. Скажи это Неду, дочь реки. Пусть он поверит. Пусть не боится драконов с гербом и без герба — одни лишь звери, другие просто люди, и не желают ни зла, ни власти. Но древнее зло и тряпичный змей, этих бояться стоит.

— Тряпичный змей?

— Я видел, — ответил тот.

«Я видел» — и точка.

Кет положила руку на живот.

Так славно, что невеста моего сына пришла к нему ещё до того, как он родился!

Леди Рид была... чудаковата, но эта весть... если она права, если Кет носит ребёнка — дочь — то и другие их сны не лгут. Если Кет носит дочь — и если Нед окажется в той самой луговине.

Нед оказался.

46. Богоспасаемые

Спотыкаясь, падая, снова поднимаясь Теон бежал. Стоило ему остановиться, тени снова метались вокруг, всё начинало светиться, а чёрный человек вставал перед ним и говорил свои чёрные слова, и обещал любовь отца и здоровье матери в обмен на дракона.

Он лгал, не мог не лгать.

Зачем отцу дракон? Дракон — не драконий челн, на нём нельзя поплыть в набег, на нём не увезёшь богатства сухопутья, солёную жену и верных ребяток с топорами. Да, он дышит огнём, но тем хуже — челны-то деревянные, и горят, как всё горючее.

Нет, отцу дракон не нужен. И мать дракон не исцелит.

Но чёрный человек не знает, что Теон всё это понимает.

Чёрному человеку нужен Теон — как Штормовому Богу в историях из детства, где он подсылает своих прислужников к честным капитанам, склоняя их предать родную кровь, нарушить слово, заплатить золотую цену вместо железной.

Теон бежал в сторону богорощи, надеясь, что она прогонит чёрного человека, но он только стал сильнее. Поймал за локоть, притянул к себе. Его дыхание пропахло сладкой гнилью и острым сивушным духом; его касание было холодным, как руки мертвеца.