Полумейстер

— Что ж, продолжим путь, старший хранитель Марш.

Он сам не знал, что ему делать тут, на Стене — помимо того, что просто сдать под опись привезённые продукты и пяток браконьеров. Зато знал Боуэн Марш, бодрый болотник неопределённого возраста с лицом завзятого, но не слишком удачливого бойца с алкоголизмом. Подробная экскурсия по достопримечательностям Чёрного Замка с рассказом о том, чего и где фатально недостаёт Дозору, длилась уже не первый час, и Робб начинал терять нить беседы и заодно терпение.

— Не так давно ведь к вам вернулся мой дядя, — вспомнил он.

— И новый рекрут, да?

Он пока не заметил среди тренирующихся разведчиков желтой головы Ланнистера; возможно, тот, в отличие от многих, был в шапке. Откуда такая страсть подставлять уши под холодный ветер со Стены, Робб не понимал. Возможно, новобранцы неосознанно стремились поскорее простыть и сдохнуть?

— Вернулся, да. И рекрута привёл, — Марш показал в кривой улыбке не менее кривые зубы. — Мы его к делу пристроили, в мой собственный орден.

Отлично себя показывает: недавно научился рубить дрова, а нынче помогает нашему оружейнику в кузнице. Может, и про него ещё песню сложат, что-то наподобие, — он фальшиво напел: — Цареубийца подлым был, но здорово дрова рубил, сношал сестру во все углы, зато отлично мыл полы...

Как можно сношать в углы, Робб не представлял. И в любом случае, дядя его интересовал больше.

— А про дядю вашего вам лучше с лордом-командиром поговорить, — вздохнул Марш, поняв, что его творческий порыв не оценили.

— Вы погодите полчасика, вот можете с балкона пока полюбоваться, наново вид отсюда даже красивый, это нам уже глаза намозолил. Я сейчас обо всём договорюсь.

Вид и правда был красивый. Внизу стелилось пёстрое полотно осенней тундры, с пятнами рыжеющего уже леса. За Стеной зима и осень приходили не как в остальном мире, а каждый год. Странные земли, ненормальные.

Но Робб думал не о зиме, которая всегда грядёт, и не о красотах, он думал о Дени. Дейнерис. О том, что не знает, как с ней быть теперь, когда они поженились — он знал, что нужно это сделать, но что дальше? Дальше-то что? Все сказки Нянюшки заканчивались обетом в богороще, после него было только «жили в мире, долго и счастливо, много детишек нажили и умерли в один день».

Ни слова о том — как именно.

Папа и мама были, конечно, счастливы, но у них была беда с Джоном, то есть с миром — ссорились они нередко и тогда переставали разговаривать на целые месяцы. Потом мирились, конечно.