Полумейстер

— Я-то Злой Клинок, а ты-то Злой Язык.

— Муж и жена, как учат септоны — едины перед богом, как бог един в своих семи обличьях, — мачеха фыркает.

Мелони морщится: сейчас будут поцелуи и взрослые объятья. Мелони не любит эту гадость.

— И как же рана на руке ребёнка спасает жизни?

— Кровь взывает к крови, — Мелисандра вздыхает, замечая, что хватка на копье чуть-чуть ослабла, что княжич если и не верит, то заинтересован. — Кровь хозяина зовёт питомцев. Кто питомец драконлорда?

— Дракон? — высунулся Деван.

Хороший мальчик, преданный и верный. И смелый.

— Правильно, дитя. Дракон. И только дракон спасёт того, за кем вы плывёте, — серьёзно сказала Мелисандра. — Я видела в огне, между ним и смертью, как у твоей сестры, был только дракон. Значит, надо его пробудить. Потому что ты, княжич, не переживёшь ещё одну такую смерть.

— Дешёвый приём, — по шее стекает тонкая струйка крови. — За сколько грошей купила?

Горячая. Кровь всегда горяча, потому что её кровь — огонь, так говорила мама.

Но тогда её кровь была простой водой, огнём её сделал владыка. Мама просто болтала глупости, а потом ушла в воду.

Мачеха умирает на рассвете, а уже на закате отец оставляет их дом и направляется к войску. Они выступают в поход.

— Возьми меня с собой, — просит Мелони. — Ты ведь сам учил меня сражаться.

— Я учил тебя драться, как девчонка. Там будут биться, как воины. Ты остаёшься здесь.

— Но что мне делать, одной в чужом городе? — только благодаря мачехе их дом оставался уважаемым, мачехе и её благородной семье.

Но старшие братья уходят в поход вместе с отцом, а мачехи больше нет.

— Тебе шестнадцать, ты взрослая баба. Разберёшься.

Золотой на золоте заката, отец уходит прочь, чтобы никогда не вернуться в её жизнь.

— За что купила, за то продаю, — пожала плечами Мелисандра. — Ты можешь убить меня; ты можешь поверить мне. Это ничего не изменит для меня и моего Владыки, — она предельно честна, потому что искренность иногда единственное, что может спасти.

— Но если я буду мертва, кто предупредит следующую опасность? Кто остановит смерть, занёсшую свою косу?

— Боги? — предложил княжич.

— Владыка Света — бог, — напомнила она. — И если ты веришь в Семерых, отчего не верить, что именно они меня послали?

— Лги и убивай, кради и предавай, Владыка всё спишет. Ты так считаешь, Мелони?

— Владыка списывает то, что меня принуждают торговать собой, Акору, — бросает она резко. — Как и тебя.