Каракатица

Звуки, которые он стал издавать, вызвали у меня некую оторопь. Я отпустила его и стала восстанавливать свой безупречный женственный облик, но из-за спешки и ранения перепутала и превратила в земной половой орган свой, ранее упакованный в человеческой голове. Получилось, видимо, только хуже. С досады я решила предстать перед ним в своем истинном виде, надеясь, что он оценит мою потрясающую красоту. А посмотреть было на что. Мою бороздчатую головогрудь покрывала прекрасная чешуйчатая кожа, которая мягко переливалась светом внутренних люминофор.

Клешни моих хелицеров с эксклюзивным и очень дорогим маникюром обладали крайне изящным изгибом. А между хелицерами на вершине лобного бугорка у меня красовалось манящее ротовое отверстие, предназначенное для сосания. Мои восемь великолепных фасеточных глаз неотрывно смотрели на Джокера, излучая только любовь и беспредельную нежность. Опистосома завлекательно вибрировала, а мои педипальпы и длинные ногощупальца славились своей стройностью.

Поэтому я должна заявить без излишней и ложной скромности, я — невероятно красива!

Джокер, увидев меня во всей красе, сдавленно зарыдал. Однако мне было больно смотреть на его страдания, и я стала ласково гладить его. Снова и снова объясняя, что я обычная репаративная особь семейства пауков-рептилоидов, отчасти сродни земной мимикрирующей каракатице. Что я просто выполняю задание штаба Галактической Рептилоидной Матриархатии.

Конечно, я лукавила, и пока по ряду причин не могла рассказать Джокеру, что ему полагается пожизненная почетная сексуальная благодать с правом подачи единственной апелляции через тысячу лет.

Потому что среди полутора тысяч известных нам обитаемых разумных миров, только гуманоидные самцы планеты Земля идеально подходили для оплодотворения женских рептилоидных особей нашего вида. И, естественно, для сопутствующих сексуальных утех. И это являлось прекрасной возможностью для продолжения нашего рода, так как после многочисленных войн и экологических катастроф особи самцов-рептилоидов перестали репродуцироваться.

Я очень гордилась своим избранным экземпляром. Без сомнения, многие земные мужчины с радостью оказались бы на его месте, но и отбор сопровождался предельно жесткими правилами, хотя критериев было всего четыре: невероятная жизнеспособность, незаурядный интеллект, высочайшая гиперсексуальность и абсолютная аморальность согласно нашим древним традициям.