Оля, ты колдунья?

Большой средневековый город встретил их шумом и суетой, как будто ожили картинки из школьного учебника. Узкие улочки, состоящие из жмущихся друг к дружке каменных двух и трехэтажных зданий. Более солидные дома – под черепицей, те, что победнее, крыты соломой. Ремесленники, торговцы, монахи, заезжие крестьяне (как и Костик с любопытством глазевшие по сторонам), поберушки с назойливо протянутыми руками – увидеть все это в кино – это одно, а в жизни – совсем другое!

Городская площадь бурлила от зевак, желающих взглянуть на венчание знатных особ.

На колокольне огромного готического собора радостно трезвонил колокол. Аристократы в роскошных нарядах степенно проходили в церковь, народ, одетый попроще толпился у входа. Ждали появления жениха и невесты.

– Успели, – с облегчением выдохнул Джеймс, быстро спешиваясь, и передавая повод ректору.

Костик тоже передал коня (или кобылу, кто же его разберет) на попечение Александра Петровича. «Интересно, Хью – это мой оруженосец или Серегин?» – подумал он, а вслух сказал:

– Я так понимаю, мы здесь тоже социальная элита, тогда, дружище Джеймс, давай пробираться внутрь.

Друзья вошли в собор, Костик перекрестился, как учила бабушка, по православному, потом вспомнив, что он, наверное, в англиканском или католическом храме, тревожно оглянулся по сторонам, но никому до него не было дела. Самозванные гости заняли свободные места на одной из задних скамеек. Колокол стал бить чаще, с улицы послышались восторженные крики. Это подъехали молодые. Все взгляды оборотились к входу.

«Идут, идут!» – пронеслось по рядам.

Костик привстал, ладони противно вспотели, стало нестерпимо душно. Он начал отдирать от шеи щедро накрахмаленное белоснежное жабо. «Зуб даю, это будет Вадик! Кто же еще?»

И это действительно оказался он, Вадик Гончук, собственной персоной. Лорд Бенедикт Бэкенсейл, как его здесь именовали, мало чем отличался от оригинала. Такой же тощий, сгорбленный, с дурацкой ухмылкой на прыщавом лице, только без очков, и над верхней губой красовались жиденькие усики.

В его неуклюже растопыренной ладони лежала тоненькая женская ручка в кружевной перчатке. Костик жадным взглядом уставился на невесту. Невысокая девичья фигурка была покрыта почти до пят тонкой кружевной вуалью. Эта тряпка не давала разглядеть лица брачующейся, но очертания показались сэру Дину знакомыми. «Оля! Я так и знал, это Оля!»

– Жалко невесту, такая красавица и за такого урода замуж выходит, – сказал сидящий впереди старичок с козлиной бородкой.