Оля, ты колдунья?

– В том мире информация как-то поважнее была, – пробурчал Костик.

– Времена тяжелые, – засмеялся нищий и пустился наутек, подхватив костыли под мышку.

Троица ехала по лесной тропинке. Пение птиц и шелест листвы еще больше поднимали настроение Костику, и без того уже бессовестно счастливому. Он сочувственно кивал и поддакивал раздавленному предательством любимой Сереге, но в душе ликовал, что это оказалась не Оля. От того мир наполнялся веселыми красками и звуками.

– Мерзавец, слизняк, сморчок! Даже не захотел сразиться со мной, как благородный рыцарь! Прятался как трус за спинами своих псов! А она, она даже не взглянула на меня, даже слезинки не пролила! Все девы – коварные обманщицы! Они, вообще, не ценят любовь!

Серега еще бубнил что-то про деньги и титулы, и о разбитом сердце, а Костик думал, что сэру Говарду несказанно повезло вот так легко отделаться от Юльки, а жалеть следует беднягу Бенедикта.

– Не хочу вас отвлекать, сэры, от ваших мрачных раздумий, – подал голос до этого ехавший тихо Хью, – но за нами, кажется, погоня.

– Что?! – одновременно воскликнули рыцари.

Позади явственно слышались звуки, приближающихся всадников, а в отдалении за деревьями мелькали какие-то силуэты.

– Я сражусь с ними и погибну! – закричал сэр Говард, поднимаясь в седле и обнажая шпагу. – Мне больше незачем жить.

– Зато мне есть зачем, – Костик перехватил повод Серегиного коня, – «Не хотелось бы погибнуть в книге, которую читаешь или смотришь… ну, это неважно».

– С дороги, в лес! – скомандовал он, и дернул свою и Серегину лошадь.

– Но…, – начал было возражать Джеймс.

– Дружище, вы же хотите вызвать слизняка на дуэль? Так как же вы это сделаете, если вас сейчас укокошат?

Аргумент подействовал, и троица ломанулась куда глаза глядят, не оглядываясь. Перед глазами замелькали ветки и стволы. Костику все казалось, что сейчас в спину ему вонзится вражеская стрела, но этого не произошло. Звуки погони затихли где-то далеко позади.

– Оторвались! – возликовал Хью, стряхивая с себя паутину и листья.

«Ага, наше, значит Петрович все-таки мой слуга, а не Серегин, – догадался Костик, бросив слегка высокомерный взгляд на друга. – Посмотрим, что за хоромы у меня в этой книжечке».

На опушке леса, вгрызаясь серыми стенами в гранитную скалу, стоял угрюмый неприступный замок, надменно поднимая к небу смотровые башни.