Оля, ты колдунья?

– Вот это да! – вырвалось у Костика.

– Эй! – закричал Александр Петрович часовым. – Открывайте, хозяин приехал!

Заскрипел подъемный механизм, и тяжеловесные ворота медленно распахнулись, приглашая всадников внутрь. Дозорные приветливо кланялись, обнажая головы.

– И я всему этому хозяин? – не удержался и спросил Костик у Хью.

– Ну, не совсем, – замялся слуга. – Пока что это все принадлежит вашей матушке, леди Беатрис, но вы, – поспешил добавить он, – единственный наследник.

– А Лизка? – вспомнил Костик про сестру.

– Леди Элизабет замужем, сэр, уже третий год. Вам все же следует обратиться к лекарю.

– Сын мой! Слава Богу, вы вернулись! – раздался знакомый голос.

– Мама? – поразился Костя, узнав родные черты.

«Жалко, нечем снять, – попаданец опять похлопал по несуществующим карманам в поисках телефона. – Матушку в реале, наверное, сильно позабавил бы ее нынешний вид». Леди Беатрис, действительно, соответствовала образу хозяйки роскошного замка. Объемные драгоценности блестели на пышной груди, тяжелое бархатное платье множеством струящихся складок ниспадало до самой земли, заканчиваясь небольшим шлейфом.

Кроме того, что мама здесь именовала Костю «сын мой», а не привычным «сынок» или «Костенок», никакой разницы в ее поведении не обнаруживалось. Круг вопросов один и тот же: допросить с пристрастием о здоровье, чем питался (не ел ли всухомятку), и не собрался ли жениться (здесь это звучало как – «не присмотрел ли себе подходящую партию для достойного супружества»). Ну и, конечно, сын получил нагоняй, что не взял с собой вооруженный отряд, а разъезжает по опасным лесным тропам в одиночестве.

Обед в большом готическом зале был поистине королевским: жаркое на вертеле, какие-то замысловатые пироги, многочисленные разноцветные соусы, и приятное глазу рубинового цвета вино, игриво подмигивающее из бокалов. «Напитки не в серебряных кубках, а уже в стеклянной таре, никак не могу определить, в каком я веке… Шпаги и легкие кирасы, и это дурацкое кружевное жабо, удавившее шею… Век шестнадцатый, пожалуй, а, может, уже и семнадцатый (привет мушкетерам).

Костик меланхолично жевал кусок «шашлыка», так он мысленно обозвал запеченное на углях мясо. Рядом изливал душу матушке порядком охмелевший Серега-Джеймс, подбадриваемый ее многочисленными: «ну да, ну да» и «совершенно с вами согласна».

Вдруг раздался оглушительный грохот, усиливаемый отличной акустикой.