Странные вещи

Единственное, что остается, это ждать, чем закончится такое внезапное нападение.

Капитан, ногой пнув дверь, вносит меня в мою каюту и сажает на стол, не выпуская из объятий. А я и не собираюсь вырываться, самой даже интересно, почему? Наверное, мне нравится его обнимать, вот так, как сейчас, забросив руки на эти крепкие плечи. А на столе я оказываюсь в весьма неприличной позе — капитан, как-то само собой, по-хозяйски располагается между моих дрожащих коленей. От такого наглого вторжения в, можно сказать, мое личное пространство, я как-то теряюсь и замираю, пристально глядя в синие гневные глаза, буравящие меня.

— Теперь вы решили показать всей команде свои… — гневно шипит он, опуская взгляд на мою грудь и дальнейшее, что может произнести, так это «кх-э-м-м…», причем тоже гневно.

Я же, проследив за его взглядом, с ужасом понимаю: «Произошло то же самое, что происходило с нижним бельем матросов, когда оно намокло. Действительно, вся грудь, как голая». Нервно пискнув, пытаюсь вернуть свои руки туда, где надо прикрыться, но лишь упираюсь локтями в крепкие мускулы, удерживающие меня.

Капитан, кажется, не замечает попытки закрыться от него, продолжает изучать мои формы каким-то непонятным взглядом, а потом очень неожиданно притягивает мое лицо к своему и губами впивается в мои губы.

Сказать, что я удивлена — это не сказать ничего. Я в шоке! Вот так вот неожиданно и беспардонно, мсье Анри!? Нет, конечно, я мечтала о страстном поцелуе капитана, но такого натиска никак не ожидала.

И не совсем этот поцелуй страстный, мне кажется, а скорее властный какой-то. Не могу, знаете ли, насладиться такими жесткими прикосновениями, поскольку снова зажата его руками, словно тисками, а его губы яростно мнут мои.

Сопротивляться, вы говорите? Как? Я двигаться не могу. Да и себе дороже будет трепыхаться в таком положении, ведь думаю, что он разозлится еще больше. Единственное, что мне остается, только пытаться дышать, причем стараться это делать равномерно. И это получается с трудом, ведь наглые руки Анри не остаются на одном месте, они стискивают и спину и даже ниже, что заставляет меня затаить дыхание.

Не знаю, как долго длится это бесстыдство, но капитан все-таки отрывается от меня и хрипло произносит:

— Вы даже не пытаетесь сопротивляться…

— Мне ведь только еще больнее будет, начни я…

— Твою Цифендру! — сквозь зубы цедит капитан, разжимая свои железные объятия, а потом и вовсе, отстранившись от меня, отворачивается.