Меч, герой и немного цирка

Меч, герой и немного цирка

Юстина Южная

Меч, герой и немного цирка

Приобретением я был очень доволен. Именно приобретением, не покупкой. Все остальное — наручи, кольчужку и пару мелочей — бывший наемник продал мне по сходной цене. А его почему-то отдал даром.

— Сколько? — спросил я, рассматривая хитрый узор.

Наемник скосил глаза и мрачно буркнул:

— Так бери.

— Почему? — насторожился я. Нет ли какого скрытого изъяна у этой интересной штучки? Сталь плохая или еще чего.

— Это… это в подарок.

К кольчуге. Мне его тоже подарили, так что пользуйся, не стесняйся.

— Да вроде вещь неплохая, но как-то…

— Бери, бери, — вдруг заволновался продавец. — Не понравится, оставишь… где-нибудь.

— Ну ладно, — я еще раз оглядел настойчиво предлагаемый предмет и решился. — Спасибо коли так.

Наемник выдохнул, облегченно, как мне показалось.

Сейчас приобретение лежало на столе, чуть скрытое миской с вареной картошкой. Картошечка была сварена в кожуре, разрезана на половинки и посыпана крупной солью.

Сверху на каждом ломтике таял желтый кусок нежнейшего сливочного масла. Не имея причин ждать, я потянулся к миске, попутно схватив ломоть хлеба.

С аппетитом чавкая, разглядывал «покупку». Добротный, я бы сказал, не лишенный изящества, одноруч, лезвие длиной дюймов тридцать. Уже упомянутый узор вьется по верхней части клинка. Удобная рукоять и гарда, посеребренные ножны… И чего наемник с ним расстался? Да, понимаю, завязал с ремеслом, хочет на покой, хлеб выращивать, женой обзавестись, детишек прижить, но зачем хорошую вещь отдавать первому встречному?

Я мысленно пожал плечами — что ж, мне как раз требовался такой взамен сломанного — и сосредоточился на обеде.

Три минуты. Ровно три минуты продолжалась моя идиллия. А потом ОН заговорил.

— Здравствуй, о, путник, утомленный дорогою жизни!

Я поперхнулся.

Усилием воли проглотив кусок, повел глазами по сторонам. Никого. Подошел к двери, распахнул настежь. Никого. Пустой коридор второго этажа придорожной гостиницы.

Выглянул в окошко — под окнами, вопреки обыкновению, никто не шлялся, не орал песни пьяным голосом, не ругался и уж тем более не выражался столь высокопарно.

Послышалось.

— О, путник, ты не туда смотришь, — вежливо подсказал голос. — Обрати внимание свое сюда.

Я обратил. Голос действительно исходил от меча. Подозревая колдовство, черную магию и проклятие до третьего рода, я осторожно шагнул к столу.