История одного гоблина: Символ веры

Узнать бы хотя бы, какой породы этот индивидуум. Мне кажется, он назвал меня предателем не без причины, хотя я о ней даже не догадываюсь, и меня это угнетает.

Некромант не был похож ни на кого из разумных существ Лумеи. С некоторой натяжкой в нем можно было бы признать потомка эльфов. Однако неприятные грубые черты лиц мертвых охранников полуорков выглядели на фоне жутковатого мертвеца красивыми, пропорциональными и мужественными. Гоблин заинтересовался татуировками на гладком черепе твари.

– Да это же… – задохнулся он от волнения.

– Что? Где? – всполошились его спутники.

– Ну, вот же! – Гарб указал пальцем на несколько рун.

Остальные недоуменно посмотрели на загадочные символы. Лишь Бурбалке смутно вспомнились давние уроки по истории древних рас. Учитель показывал ему и второму ученику загадочные письмена, оставшиеся от древней цивилизации. Настолько древней, что даже эльфы не помнили, от кого эти знаки остались. Глядя на непонимающие лица коллег, Гарб объяснил:

– Это письменность последователей Быр-Хапуга! Было такое племя гоблинов, поклонявшихся этому древнему злому богу.

– Что-то не похож он на гоблина, – усомнился Михель.

– Пошустрите у него по карманам и валим отсюда! Потом будете выяснять, че к чему! – прервал их Бурбалка, хотя волнение шамана передалось и ему.

В карманах убитого не нашлось ничего путного, кроме небольшого золотого медальона с изображением исполинского гоблина, который сорванным дубом гонял трех драконов.

***

К тому моменту, как патруль городской стражи обнаружил последствия резни, учиненной шайкой полурослика, Гарб, Михель, Каввель и Бурбалка успели набить волшебную сумку провиантом, миновать городские ворота и пройти по Большому тракту половину дневного перехода.

Шли, не таясь, пока гоблин и минотавр не лишились своей маскировки.

– Так вот я и говорю настоятелю... – умолк на полуслове монах.

Затем он остановился, недоверчиво глядя на метаморфозу спутников. Тело Гарба начало стремительно съеживаться, а Каввеля напротив – быстро начало расти. Одежда лопнула на рогатом гиганте с громким треском, и Михель вздрогнул.

– Мама, – сказал он.