Нундан Токкэби

Как царь токкэби больше любил старшего братца Су Ёна, что при рождении был не чем-нибудь, а императорским пучхэ[П2] , так и Чхоннён явно испытывал больше симпатии к имуги, нежели к беюйю. Последний успел разрушить половину мира в юные эпохи, а первый всего лишь создал промышленную империю.

Но с чего бы вдруг великовозрастные старики заимели привычку преувеличивать повседневные происшествия до масштабов губительной стихии? Не хотел токкэби признавать, что состояние Лиды Ким заботило его куда больше, но не мог не оглядываться в её сторону, не мог не пропускать мимо ушей драконьи слова.

Не мог спокойно любоваться дворцом, на чей жемчужный порог иные мелкие божки и мечтать взглянуть не смеют.

Лида Ким заметно ослабла, плечи её кровоточили, а лицо бледнело с каждым вздохом, но она не собиралась жаловаться, не собиралась скулить, что одновременно раздражало и восторгало Су Ёна. Чародейство драконьей пагоды скоро возьмёт вверх над болью причинённой сушей, но всё же люди слабы, им не обязательно проявлять несказанную стойкость, им позволительно проливать слёзы и причитать.

Ради чего отказывать себе в естественных процессах вроде крика боли? Подлунный мир многого лишился, когда судьба отправила непреклонную душу в бесполезное тело – всё чаще убеждался перевальный дух.

Обитатели глубинного дворца продолжали действовать на нервы, причитаниями и скрежетаниями:

– Моё свидание вслепую прошло ужасно, – говорил ослепительного блеска летавиц. – Но разве это важно, когда рядом с нами больше нет нашего младшего брата?

– Меня уволили с работы, – обдувал крыльями исцарапанный гребень керён.

– Но разве это важно, когда один из моих младших братьев расстался с жизнью по вине чосонской кочерги?

– Разве способен радовать абсолютный хаос, когда один из нас развеялся над морем? – качал головой канчхори.

– Помолчите, дети! – Ёнван Чхоннён обратился к токкэби, велел мелкому перевальному духу, перед тем, как развеяться, перед тем, как навсегда остаться на дне восточного моря, сказать зачем он убил имуги.

Неужели и вправду это была его мелочная месть, как утверждают летавцы, керёны, канчхори и все его бесчисленные дети.

Нельзя верить в счастливый финал выгодных сделок, недоведут брошенные на дороге богатства до добра. Старшим стоило его остановить, поделиться мудрость, но не могли они разрушить радость маленького братца. А теперь исчез, покинул и Эту сторону и Ту амбициозный недодракон.