Тёмный принц идёт убивать Этого Чёртового Дракона

Тёмный принц идёт убивать Этого Чёртового Дракона

Персиян Сезар

Тёмный принц идёт убивать Этого Чёртового Дракона

«Мне надо развлечься, идём на охоту», – говаривал принц Алистер, скучая без дела во дворце.

– Кто вообще решил, что охота – это весело?! – ругался он теперь.

И ладно, если бы принц собрал целую компанию друзей (коих у него не было). Или он мог прихватить с собой лесничего и пару рыцарей, неутомимых искателей приключений. Но нет – с ним пошёл только слуга-гоблин, вечно всем недовольный.

– Вот уж не знаю, хозяин, – вяло ворчал Винсан, карабкаясь следом.

Старый гоблин, с кожей, похожей на курагу, только цветом как дохлая рыба. Всю жизнь – то есть, сколько его помнили придворные – густые волосы покрывали руки Винсана, но не голову. Однако к старости он опустил бакенбарды: белые как снег, когда выкупается, и сально-желтые – всё остальное время.

Его хозяин являлся никем иным, как принцем тёмных эльфов. Рослый, стройный и гибкий – ему от роду было лет двести восемьдесят, а это тот самый возраст, который эльфы считают крайне безответственным: он был уже совершеннолетним, но ещё не зрелым.

Придворные песнопевцы могли бы часами описывать внешность принца, а дамы столько же вздыхать: «О, как он красив!» Но если коротко – весь его вид излучал высокомерие и самодовольство. Хотя сейчас его изящные руки уродовали выступающие от напряжения жилы, а смазливое лицо корчилось в ужасной гримасе от злобы на «Эти Мерзкие Горы, Которые Такие Высокие» и «Эти Грёбанные Скалы, Которые Такие Отвесные».

Они ушли не так уж далеко от Урлара, столицы королевства Нокс, но опасные склоны заставляли слугу искренне волноваться за своего безрассудного господина – врача-то с ними не было! Хотя больше всего Винсан, конечно же, переживал за себя – его руки уже сводило судорогой.

– Уступ, – ныл гоблин, – передышка!

– Скоро! – повторял Алистер, но они всё также лезли вверх.

Отдохнуть они смогли, только когда залезли на самый верх и очутились на плато. Трава на голом камне не росла, но каким-то непостижимым образом здесь пасся баран, в шелковистой шерсти которого яркими всполохами играло закатное солнце.

Заметив возможную дичь, принц утянул слугу за крупный валун. Он вцепился в руку гоблина так сильно, что тот ойкнул от боли.

– Шшш!

– А нельзя как-то понежней?

– Да заткнись ты, – шепотом огрызнулся Алистер, – спугнешь!

– Этот баран наверняка глух на оба уха.

Вместо слов принц непонимающе посмотрел на слугу.

– Любой зверь удрал бы, заслышав вашу ругань.