Нундан Токкэби

Изумрудные лианы овивали каменные стены и костяные колонны, по которым также змеились белые, красные, синие, зелёные, сияющие словно звёзды и искрившиеся ярче водной глади драконы. Теперь никто из членов семьи не скрывался за человеческой маской, все они изгибались, бесчисленной вереницей сверху-вниз наблюдали за человеком и токкэби. Речные, озёрные, болотные, из прудов, из лагун и океанов… В родном храме члены блистательной семьи чувствовали себя куда свободней: призрака былой спешки, суеты не наблюдалось в их упругих телах.

Среди них было особенное божество, чьего человеческого облика Ток Су Ён никак не мог припомнить. Неприметный под покровом иллюзий, но в истинном обличии Ёнван Чхоннён не мог не устрашать. Господин восточного моря, страж весны, чья малахитовая чешуя, алые будто рассвет усы, борода, рога и когти, отпечатывали благоговение и восхищение всякого мульквисина. От его шагов сотрясались дворцовые стены, а в мир дня приходили шторма и ураганы, чью мощь и ярость не под силу было укротить флейтистам-чародеям нингенам.

Вещий, мудрый Чхоннён подобно Хорани умело заглядывал в будущее, но только не в чужое, а исключительно в своё. Ведь иначе сумел бы подводный царь предсказать, предотвратить печальную участь имуги.

– Думаешь мне есть дело до чужого смертного слуги? Думаешь я стану беспокоиться о человеческой жизни, когда нить бессмертия одного из моих внуков прервалась? – глубокий голос его был полон печали, справедливой ненависти и властолюбий, что присущи любому из великих и могущественных.

Су Ён не понимал, кто погиб и зачем столько важности. У Чхоннёна внуков пруд пруди. Одним змеёнышем больше, одним меньше. Разве разница весома? Лет тысячу назад Су Ёну доводилось слышать о скромных драконьих поминках по скверному собрату черепахоподобному дракону беюйю[П1] . Вместо того, чтоб как рядовое чудовище воровать красавиц, а после быть избитым ревнивыми женихами, злодей бунтами и восстаниями баловался.

Не ревели драконы, оплакивая странного сородича, не устраивал владыка от горя штормов и наводнений, не пускали люди фонарики в небо, желая выразить нехитрое соболезнование. Как справили поминки по беюйю, так о нём и забыли.

Давным-давно Ток Су Ён смеялся над неудачником, но теперь посочувствовал чудищу, что, тягая на спине панцирный горб, устраивал катаклизмы и сеял хаос.