Нундан Токкэби

Ив А просил её угомониться, отбросить бесполезные вещицы. Разве непонятно, что колдовство, применённое морским чудовищем, не простое, это ничто иное, как кровь. Разве не чувствуют они запах крови? Разве их он не разъедает, как разъедает бедного ветерка?

– Они умные… – Лида Ким остановилась и Су Ён врезался в её спину. – Вряд ли эти двое сломя голову ломятся сквозь иллюзию, – она присела на пол, откинула назад голову и прикрыла глаза.

– Опять спать собралась? – спрашивал токкэби. – Так не честно! Ты сейчас свалишь в какое-нибудь занимательное сновидение, а нас оставишь? Скажи что-нибудь, Ив А!

– Выматывают и окружают, как часто делают хищники.

.. – продолжала женщина, обращаясь ни к кому и ко всем сразу. – Нет смысла бежать. Стоит покурить...

– Чёрт с тобой, Кимово наследие. Даже у китов нет сил противостоять косаткам! – Су Ён упал рядом. – Что смогут сделать ленивый сквозняк, прекраснейший из токкэби и смертная злобная женщина? Давайте расскажем предсмертные анекдоты. Я начну. Я проиграл.

Ни одна шутка токкэби не будет такой смешной, как твоя левая бровь, Имуги-Курильщик.

Пока Лида Ким и Ток Су Ён соревновались в наигранном холоднокровии, Ив А искренне нервничая за троих: грыз ногти, дёргал себя за волосы и гулко топая ногами забегал в одну дверь и тут же показывался из другой. Ему не минуло и пятнадцати веков, он не хотел раствориться в вечности таким юным и неопытным. Слишком много крыш с которых он не сдувал октябрьскую листву, слишком много дорог, пыль которых он не закручивал в умилительные смерчи, слишком много котов, чью шерсть и усы он не ерошил.

– Такой раздражающий, – от мелькавшего ханбока Ив А Су Ёна мутило, он отвернулся и стал наблюдать, как Лида Ким закуривала кисэру.

И бессмертного пугает мысль о предстоящей смерти в зубах чудовища, но правнучка чосонского бедняка была надменной и спокойной, такой словно всегда готова к худшему исходу. Такой словно ей уже доводилось погибать и от более страшных смертей. Это раздражало, это злило, а пухнуть от гнева в последние минуты жизни не хотелось.

Су Ён принялся усердно думать о приятных вещах. Любимый перевал, где в камнях прячутся звонкоголосые лягушки, соджу, свининка, весёлые побеги от крестьян и стражников с факелами, слепые иягикуны, которых он не бил, а напротив за интересную байку подкидывал монетку. Монетки, деньги, имуги…

Вынужденное соседство с недодраконом – не та часть жизни, воспоминания о которой приносят удовольствие.