Нундан Токкэби

Но тем не менее, его образ и голос никак не желали идти из головы. Пока люди развлекались войнами, революциями и перестройками гадёныш вынуждал изнывать от скуки в трудах и заботах. Скользкий ящер... Пяточная чешуя... Су Ён всё вспоминал и вспоминал имуги, всё поносил гадёныша до тех пор, пока наконец не вспомнил, что драконий отпрыск терпеть не мог дыма и огня. Изнеженный, вечно страдающий от сухости кожи он был совершенно нечета вулканическим сородичам, что нежатся в клокочущей лаве, как в майском прудике.

И сейчас иллюзорная сырость напоминала по-модному обставленную пещеру имуги. Токкэби всполошился, подскочил и вырвал из рук Лиды Ким зажигалку, а после клок волос. Едва не получив в отместку серебреное лезвие под бок, Су Ён прытко, но неясно поделился пришедшей в голову мыслью:

– Давайте подожжем дом! – сказал он, обводя искаженное пространство руками. – Папаня мой до того, как стать токкэби был мотыгой. Он всегда повторял, что головой нужно бить, а не думать. Давайте всё тут подожжём и заберем морскую ведьму вместе с собой.

Напичкаем её дымом, напичкаем её сажей! Пусть кашляет, пусть шкварчит, как кашлял бы и шкварчал имуги!

Лида Ким и Ив А, как и предполагалось, ничего поняли, а потому и помогать не рвались. Как бы Су Ён их не тормошил, как бы не угрожал избить, но ветер продолжал носиться, а женщина курить. Тогда Ток Су Ён поджег прядь волос и принялся скакать, подкармливать нехитрый огонёк опилками, спортивной кофтой, всем чем попадалось под руку и градом заклятий.

Без панмани токкэби никудышные волшебники, но они всё ещё волшебники, а потому слова их имеют особую силу.

Чем больше и дольше он говорит, тем шире становились его плечи, длиннее руки, толще ноги, тяжелее голова. Из внешне пригожего молодого человека он превращался в титанического переростка из пугающих сказаний. Косолапый, тупомордый, он ненавидел быть одновременной грозным и в тот же час до безумия смехотворным. Куда приятней слиться с толпой привлекательных смертных, а после выскочить и обескуражить до смерти.

Были и невежды среди образованных токкэби, что только и умели устрашать шириной плеч и вылупатостью глаз. Но Су Ён был не такой. В прошлой жизни им загребали пепел в дворцовых печах – манеры клокотали в его венах.

Обернувшись краснокожим великаном, Су Ён откинул тень не меньше города и темнее ночных рифов. После он вдохнул так глубоко, что стены затрещали, а Лида Ким и Ив А едва удержались на ногах.