Пасисяки Пукк

Возможно, в отделе болотных растэний что-то есть по… как? пустышнику?

— Кустышнику, — сказал себе под нос Пасисяки. — Хорошо, большое спасибо за совет посетить нашу воньтеку, со школы там не был.

Потратив ещё тридцать воней на проезд и пятнадцать минут на дорогу (а зачастую летом, чтобы износ рельса был минимален, рельсобус едет со скоростью не больше двадцати километров в час) на другой конец города в городскую библивоньтеку, опросив служащих отдела «Растения болот Токсикотно», прождав какое-то время, пока ему выпишут пропуск в отдел «Растения болот Волшебствони», он оббегал с сотрудниками этого отдела почти все стеллажи, пролистал с десяток справочников, журналов, научных заметок и надышался книжной пылью.

Выйдя на улицу, Пасисяки чувствовал себя полностью опустошённым — никто не знал, что это такое за растение, о нём не было указано ни в одном справочнике как городском, так и по стране, и кроме этого, сотрудники воньтеки сочли Пасисяки немного сумасшедшим.

«Что если бабушка чиканулась? — размышлял Пасисяки, сидя в рельсобусе по пути домой.

— Понапридумывала про эти «растэ́ния», про отвар, про какие-то ответы!.. вон, в конце её дневника вообще рассказы о каких-то ужасных мирах понаписала. Выдумщица, одним словом! А я тут уши развесил!»

Так он и ехал, уткнувшись в одну точку.

«Деда ещё, как выяснилось, заставляла забор в фиолетовый цвет красить постоянно! Эх!..»

Был уже вечер, когда Пасисяки добрался до своего дома.

На улицах теперь стемнело, включились городские уличные фонарики в виде у́точек, которые тихо гудели и едва слышно потрескивали, засверкали по дворам подсветки крыш и окон домов местных.

Зайдя в дом, Пасисяки небрежно залпом выпил целый графин воды, намочив при этом себе футболку, проглотил, не жуя, купленный у остановки камышовый пончик и плюхнулся в кресло у окна, в котором так любила сидеть его бабушка вечерами.

— Только зря потратил день, — сокрушался Пасисяки, протирая запылённые очки, — а ведь мог вместо этого съездить в салон к Леди Потеклее и спросить про краску, авось бы нашлась для меня.

Хотя, наверное, цену бы запросили…

Так он и сидел неподвижно в этом кресле вытянув ноги, пока его взору не попался изуродованный им же недофеолетовый забор.

— Тьфу ты! — словесно плюнул в его сторону Пасисяки и отвернулся.

Тут он посмотрел на настенные часы — через пять минут минует полночь.

В голове у Пасисяки зарождался мысленный огонёк.

Вот он уже стал костром, а вот спустя ещё десять минут — пожаром.