Божички-кошечки

Меркатор сказал, что существуют целые трудовые династии, день за днем поставляющие туристам статуэтки кошек «из раскопок», со всеми причитающимися древностям следами минувших эпох. Возможно, он не разбирался в Египте, но вполне разбирался в грехах человеческих. Ну и в искусстве, конечно.

До официального открытия Каирского музея оставалось две недели, в Каире друзья не рассчитывали пробыть так долго, так что договорились о машине в Гизу, чтобы поехать туда пораньше с утра. Ночь Багатель проспал крепко и сладко, но перед тем, как лечь, внимательно осмотрел пороги и плинтусы, а также окно по периметру москитной сетки, и то же самое сделал с утра.

Гиза, против ожиданий, оказалась не сборищем глиняных хибарок на краю раскопок, поселком, поставляющим дешевую рабочую силу, но вполне приличным городом, украшенным развалинами двух персидских крепостей и дворцом хедива с зоопарком. В целом Гиза была чем-то вроде Гринвича при Лондоне, с поправкой на некрополь царей бесчисленных династий.

Оставили багаж при гостинице, в которой кроме них зарегистрировались еще четыре экспедиции и десяток журналистов, и наняли экипаж до пирамид. Привычный местный чичероне повез их кругом, через берег Нила, на который глядело изуродованное лицо гигантского сфинкса, и где отчетливо воняло тухлятиной.

— Мы его так не зовем, — сказал он. — Это у греков сфинкс, «душитель». У нас он Отец Ужаса.

В голосе его было слишком мало благоговения пред столь великим наследием эпох, и это понятно — он с него кормился и чтил не больше, чем землю под ногами.

— Крокодилы? Здесь их нет, крокодилы в Луксоре.

Сфинкс выступал из песчаной стены только плечами и передними лапами, круп его покоился под наносами.

— Когда его французы нашли, одна голова торчала, — радостно сообщил возница.

Берег порос причалами как гниющее полено — грибами, поверхность реки была усеяна лодками и лодчонками, и даже несколько пароходов бодро шлепали по воде плицами, еще не подозревая, что в большом мире безнадежно канули в прошлое. За пределами причалов берег был зелен, а противоположный, в отдалении — зелен непроглядно. Там, куда разливом Великой Реки доставляло ил, земля была благословлена плодородием, но для Багателя и Меркатора это не представляло особого интереса.