Адский пёс

Ты — да, именно ты, пришёл тогда, и стал сверху, и кидал мне вниз корки хлеба, рыбьи кости, ещё какую-то еду, и хихикал, глядя, как я пытался дотянуться до еды, и не мог, а потом помочился на меня, прямо на примёрзший бок, тёплой, тогда казалось, почти горячей мочой… Не знаю, хотел ты мне зла или добра, но ты накормил меня, дал мне силы, а потом помог оттаять от трубы, и я твой запах запомнил, как оказалось, очень надолго — дольше жизни!…

Другой! Ты ведь был совсем другой, да, конечно, не такой, как я или другие собаки, ты был совсем другой даже среди людей! Я вспомнил — я многажды видел тебя, стоящего, как и другие люди — хищники улицы — на эстакаде внутри трубы перехода над большой дорогой в Городе, в четыре ряда в каждую сторону, в той трубе, в которую меня — городского пса-бродягу не пускали, и далеко не каждую ночь мне удавалось найти просвет в нескончаемом беге машин, чтобы перейти эту дорогу!

Но если другие «хищники» улицы стояли и высматривали своих жертв, чтобы уйти, чтобы напасть, поживиться; ты стоял и высматривал не жертв, но «благодарных»! Ну или неприятности, чтобы точно в них не вляпаться! Твоя не новая, но вполне приличная и чистая одежда как по мановению ока, в зависимости от твоего поведения, превращалась то в представительский костюм, то в жалкое рубище; увидев «благодарного», ты, как обычный «хищник», ловким движением выхватывал у него кошелёк, или бумажник, или документы, или ключи, но, в отличие от «хищника», не убегал с украденным, а, отойдя на пару шагов в сторону и подождав, пока от места отойдёт «благодарный», вдруг становился жалким побирушкой, плаксивым голосом вопящим:

- Мужчинка! Да не ты, олух, а вон тот, вон, вот ты! Ты, мужчинка, глянь, чего я тут подобрал — не твоё? Какая вещь — а так валялась, так валялась!! И ведь важная, и ведь стоит недёшево, а ежели копнуть, от чего она!… А мне с утра похмелиться нечем, или в обед пожевать не за что, а вечером не за что в свои Неближние Хамыри добраться… Так как, а?

Или вдруг становился благородным рыцарем, без сверкающих лат, но в настоящей рыцарской робе:

- Эй, дочка! Красивая на шпильках, волосы рыжие, глаз озорной, обернись-ка! Да-да, я Вам, гляньте, это — не ваше? Вот, подобрал — заберите! Ну откуда я знаю, видно, как оказалось, сумка незакрытой была! Да не надо мне ничего, мне тут ещё долго стоять, берите и бегите, куда Вы там так спешите…

Ты не выпрашивал и не вымогал, ты никогда не ошибался и всегда говорил только с «благодарными», и только теми словами, которые им был