Зачем нам нюхать Змею...

Зачем нам нюхать Змею...

Кочетков Станислав Владимирович

Зачем нам нюхать Змею...

Яркая крупная тень беззвучно метнулась между остатками того, что когда-то было дорогой, в буйно разросшуюся дикую зелёнку, изрядно загаженную отходами войны: ржавыми остовами сгоревшей брони, рассыпавшимися ящиками с минами и снарядами, искорёженными, перекрученными стволами пушек и пулемётов, гнутыми трубами миномётов... И уже Фазаном выскочила на берег Реки, сменившей густой мутно-зелёный цвет воды на плотный серебристо-голубой в лучах только-только восходящего солнца, раздвигающего туманную зыбь над плёсом, над кустами зелёнки, над Рыбаком.

Рыбак, босой, в длинной рубахе, в светящемся нимбом венчике седых волос вокруг лысины даже не обернулся на шумные хлопки крыльев, как будто кашель выстрелов неподалёку стреляющих 82-мм миномётов, садящейся на ветку над его головой птицы. Он рисовал.

На закрытых задних дверях сгоревшего БМП, уже капитально ржавых, явственно проступали две фигуры: одна тянулась справа сверху вниз, другая протягивала руку слева снизу.

И густая голубизна раннего утреннего неба светилась в голубом шарике Земли справа сверху, а кроваво-багровая чернота сгоревшей брони и уходящей ночи неожиданным контрастом оттеняли чёрную фигуру в капюшоне слева внизу.

-- Опять рисуешь? А почему здесь, а не там, не с людьми? -- нервно переступающий когтистыми лапами по ветке Фазан как будто нервничал от того, что Рыбак не обращает на него внимания.

-- Угу... Спасибо тебе за рецепт синего.

Красного, крови и ржавчины, полно, жёлтого, глины и тротила, тоже, а вот синий... Растворить заряд вот этих мин в солярке, отфильтровать в том и промыть с этим...

-- Да не за что, обыкновенная ведь химия!

-- Ну да... Но ведь я-то -- и не подумал... Просто не посчитал нужным... И куда я с этим -- Рыбак кивнул на россыпь фосфорных мин, из которых извлекал синий цвет -- да к людям? -- и опять увлечённо продолжил рисовать. Даже кончик языка, прихваченный зубами, показался сбоку, между усов и бороды.

..

-- Сколько смотрю, столько и восхищаюсь! Как же жизненно Старуха у тебя получилась, прямо как живая! -- Фазан не мог не привлекать к себе внимания.

-- Старуха? -- Рыбак отвлёкся и глянул налево вниз, туда, где фигура в чёрном, опираясь на отставленную остро заточенную косу, сверкающую своим перламутровым лезвием, тянула костлявую руку вверх, вправо, к босой и безусой фигуре в камуфляже, как будто бы предлагая ей опору.