И.о. поместного чародея-2

– Не служит, – твердо ответил Леопольд и прибавил:

– Но это не значит, что завтраки отменяются, даже не вздумайте!..

Слуга торопливо кивнул, а магистр вполголоса пробурчал, тоскливо качая головой:

– Нет, это бесполезно, они не продержатся и пару дней... А мне так нравились ватрушки!

Не успели мы войти в свои комнаты, как в двери раздался стук: второй слуга, еще более сонный, чем первый, принес нам сухую чистую одежду. Спустя несколько минут, несмотря на очень позднее время, нам с магистром подали чай.

Я с удивлением приняла поднос, и слуга пояснил чуть заискивающим тоном, перед тем как удалиться:

– Господин Мелихаро приказал, чтобы я всегда приносил вам горячий чай с мятой перед сном.

Это оказалось последней каплей – я сидела, сжимая в руках горячую чашку, и горькие слезы капали прямо в ароматнейший настой. Внезапно я поняла, что уже давно не знала настоящего одиночества.

Даже появление Искена не произвело на меня ровным счетом никакого впечатления, хотя по его лицу я сразу поняла – аспирант опасался, что мы сбежали, почуяв опасность, и ожидал нашего возвращения с еще большим нетерпением, нежели слуги.

– Я бы всерьез встревожился, если бы не знал, что ты никогда не плачешь, если дела твои по-настоящему плохи, – сказал он, изучив мое лицо.

– Ты знаешь меня куда хуже, чем тебе кажется, – отозвалась я, помрачнев еще больше.

– Вот уж нет. Эти слезы ведь из-за того, что твой рыжий приятель куда-то сбежал? – тон Искена был легкомысленным и небрежным.

– Подумаешь, беда! Друзья приходят и уходят. И чаще всего концом дружбы становится ссора или разочарование. Так что в ней проку? У меня никогда не было близких друзей. Чем больше их – тем больше уязвимых мест, и риск этот себя не оправдывает.

– О, это на тебя похоже, Искен, – чем дольше я смотрела в лицо аспиранту, тем более потерянной себя чувствовала и тем меньше желала продолжать беседу. – Но возникает вопрос: с чего бы человеку, не ценящему дружбу, беспокоиться обо мне?

– Я никогда не говорил, что считаю тебя своим другом, – без промедления ответил Искен, и я испытала уже привычную досаду.

– Ты считаешь меня шпионкой, Искен, – раздраженно ответила я. – Лазутчицей, исполняющей неведомо чью волю. Сегодня ты сам в этом признался.

– Я понял, что ошибся, – ответил Искен, опять же, ни на секунду не задумавшись, и я поняла, что он хорошо спланировал этот разговор.