Вой

Вой

Xierillae

-I-

Едва поутру слышался ярый чаячий вопль, просыпалась Альдега к ежедневным своим делам. Зазывали праздный народ торговки рыбой, хитро косоглазя на проходящих мимо да поглядывая на рыскающих мимо сорванцов; бранились рыбаки, обнаружившие, что скупщики улова снова их обдурили; гоготали чему-то своему корчемные выпивохи; наперегонки по улицам скакала сопливая ребятня, думая, как сцапать у зазевавшейся торговки медовый пряник; важно басили кмети, дождавшиеся смены ночного дозора; морщили носы вертихвостки.

В сей ранний час просыпались и безусые княжьи отроки, мечтавшие о воинском поясе, и хмурые их наставники, щедрые на подзатыльники. Но сколько бы ни ярились воины, сколько бы пинков да зуботычин ни выпало в то утро безусым шалопаям, радость их была безгранична. По летней поре начиналась у отроков самая благодать: позволяли им ненадолго усатые кмети-наставники посетить дом родной, дабы пособили они батькам да мамкам в нелегком деле — урожай снимать. Да только какая мамка чаду, единожды в год видимому, позволит в поле-то корячиться - поперек мужа дитятко медовыми калачами попотчует, на пуховы перинки пудову головушку дитяти уложит, да соплей на полкадушки разведет, как отощала кровинушка.

Случилось в то лето возвращаться на родные хутора трем отрокам: Ормгейру Игла-в-Булках, Бьорну Голова-Калач и Кетилю Селедке.

Ормгейр был нрава веселого, а в чем-то даже шебутного, и часто попадал в переделки, где бывал бит, но счастлив, потому что битыми бывали и те, кто в переделки эти его втягивал.

Бьорн был плечистым мрачным юношей, нраву странного, и даже, надо сказать загадошного: едва напивался, пока никто не видит, брагой, сразу лез в бурьян, где его долго искали всеми отроческими силами, а находили по особого устройства голове. Он тоже частенько получал тумаки, но шли они больше от старших товарищей, в знак покровительства, или же от кметей, в знак особой расположенности.

Селедка же был тощ, пискляв и очень любил распевать в нетрезвом виде матерные частушки. Его очень уважали товарищи по оружию, но, увы, недооценивали наставники. Идти домой он тоже зарекся, поскольку был позорно в прошлый раз спасен младшей сестрой от утопления в бочке с соленой рыбой, так что порешил вместе с Ормгейром идти летовать у мрачного своего друга.

У Бьорна Голова-Калач мнения спрашивать не стали.