Строптивая жена колдуна

Строптивая жена колдуна

Мария Заболотская

Эпиграф

…Другой я способ дрессировки знаю,

 Как сделать, чтоб послушна стала зову:

 Без сна ее держать, как соколов,

 Что бьются, бьют крылами непослушно.

 Сегодня не поела, - завтра то же.

 Вчера ночь не спала, - не спать и нынче.

 И как в еде нашел я недостатки,

 Так буду придираться и к постели.

 Туда, сюда подушки разбросаю,

 Все простыни, перины, одеяла!

 Причем всю суматоху эту выдам

 Я за почтительнейшие заботы,

 И в результате я не дам ей спать.

 А если и вздремнет, начну ругаться.

 И криком снова разбужу ее.

 Да, добротой такой убить недолго;

 Я этим укрощу строптивый нрав.

 Кто знает лучший способ укрощенья,

 Пускай откроет всем на поученье.У. Шекспир, "Укрощение строптивой"

-1-

Историю эту в иных краях рассказывают по-разному. И то дело: не везде сейчас о колдовстве можно говорить вслух. Оттого и вышло, что в пересказах тех главное позабылось, мораль стала иной, словно сказку вывернули наизнанку: рукава те же, материал такой же, а вид – нет, вид совсем не тот.

Впрочем, мой рассказ ничуть не правдивее остальных - но и не более лжив.

Как говорили мне, случилось это во Фреченто, что на север от Иллирии. Городок бойкий, хоть и не столица, а карманников - так едва ли не больше, чем на иллирийском рынке. Полно богатых домов с красной черепицей, улицы и площади мощены камнем, а в праздники, когда повсюду флаги, ленты и цветочные гирлянды - ничуть от Иллирии не отличить, клянусь своим болтливым языком.

Колдовство, о котором пойдет речь в нашей истории, в ту пору пребывало в почете, и чародеи сравнялись в правах с самыми знатными господами, даром что управлять своими имениями не умели и шальное богатство спускали быстрее, чем наживали – то бишь, в считанные дни.

Один такой колдун, именовавшийся Питти, проигравшись накануне в игорных домах Иллирии в пух и прах, прибыл во Фреченто и остановился в захудалой гостинице.

Расплатиться ему пришлось щегольским бархатным плащом, а затем хозяин еще и шпоры с него стребовал, ведь денег при себе у Питти не имелось вовсе. Не в первый раз наш колдун оставался с пустым кошельком и голодным брюхом, ведь он был весьма молод и по человеческим, и по чародейским меркам, однако в тот промозглый зимний вечер его одолела тоска по мирной и спокойной жизни.

-Ох, да сколько можно куролесить! – бормотал он себе под нос, с отвращением цедя дешевое вино.