Нам банши пела песенку

В ней не было ничего злого: будто бы тянулась следом тонкая паутинка печали, как за красивой женщиной, про которую знаешь, что она неизлечимо больна.

Или — упс? — она делает это специально? Что вообще я знаю о банши?

Затем и пришел — узнать.

Я бы даже сказал, она оказалась мила. Правильно понимала вопросы, отвечала откровенно — мои чуткие уши не слышали в ее голосе лжи.

— Да, — сказала она. — Это все от депрессии. Бывает такая продолжительная депрессия, в которую погружаешься все глубже, так, что и солнца уже не видишь, и она не проходит.

— И вы им не управляете? — на всякий случай уточнил я. — Вы сказали — «облако»? Но обычно ведь говорят о «голосе смерти»?

— Здесь либо нет причинно-следственной связи, либо я не могу ее сформулировать, инспектор. Когда банши поет, для человека уже нет никакой надежды, тень поглотила его. Полагаю, это та самая тень, в которой существует сама банши. Песня банши — это только констатация факта. Мы часть смерти, но не ее причина.

— Не все, — честно признался я. — Как банши существует с этой спецификой, чем эта новая норма поддерживает ее существование? Насколько я понимаю, депрессия есть неустойчивое состояние, в котором женщина неуклонно сдвигается к банши, и, перейдя какую-то границу, обретает новую форму, а вместе с новой формой — равновесие. Состояние «банши» уже необратимо. Что есть такого в этом «облаке смерти», от чего наступает устойчивость формы?

— Вы действительно не понимаете? — она уставилась на меня своими стрекозьими глазами, и здравому смыслу опять пришлось напомнить мне, что я не эльф.

— Это — что?

— Будущее. Планы. Все, что не прожил человек — священная добыча банши. Все то, что он подумает-почувствует, узнавши, что жить ему остался день, горе со вкусом соли и отчаяние со вкусом пепла. А главное — надежду, у нее вкус яблок.

— Все это столь ценно?

— Это питает наше бессмертие. Мы не можем без этого существовать в тварном мире.

Я задумался.

— Леди Этельреда, а испытываете ли вы какие-то чувства к тому, кому поете? Чувствуете ли вы к нему вражду, или напротив — сострадание? Или это у вас так же, как, скажем, я колбасу покупаю?

Неправильный вопрос. Прекрасный эльф никогда не задал бы столь непрофессиональный вопрос. Чувства, с которыми совершается деяние, интересуют разве что присяжных, а следствие оперирует с фактами, мотивами... эээ... и с намерениями.