Нам банши пела песенку

— Я когда-нибудь ее посажу, — буркнул Дерек, не открывая глаз. — Обязательно.

— А есть за что? И если есть, почему она до сих пор место занимает?

— Я ее уже в четвертый раз проверяю, Рен. В книгах-то у нее чисто... как будто. Это такая игра у нас с ней: азартная до смерти.

До смерти. Ключевое слово. Банши находится со смертью в неприятно близких отношениях, и никакое другое существо не олицетворяет Смерть лучше, чем банши. Размышляя о природе банши, непременно скатишься в размышления о природе Смерти. Если она споет Голосом Смерти, стоять пожилому троллю на зеленой лужайке, снявши шляпу над белым камушком, и ронять сентиментальную слезу в память безвременно усопшегоинспектора Рохли.

Ну и стоит ли того игра? Ну а что у нее уже голосовые связки на тебя зудят — это, извини, Дерек, невооруженным глазом видно.

Но ведь она не может спеть эту песенку по своему желанию? Голос управляет ею, а не она — голосом, из чего я вывожу, что голос ее и есть Смерть. Сама же банши только средство озвучки, но отнюдь не воплощение Рока.

Иными словами, пока Рохле не пришел его срок, песенка про него не сложится, а придет — так банши и не захочет, а запоет. Все иное квалифицируется как убийство.

— Либо у нее две бухгалтерии, Рен — и однажды я это поймаю! — либо тетка имеет тут другой интерес. И интерес этот по-любому преступен.

— Почему там так мерзко? — в отчаянии вопросил я. — Я знаю, конечно, что бюджетных денег никогда не бывает достаточно, но... вот ты аудитор детских госучреждений, ты все работные дома видел.

Там везде таково, или тут нечто особенное?

— У Марджори спроси, — резко ответил он, и сам же продолжил. — Везде примерно одинаково. Всюду тушеной капустой кормят. Только в документах у прочих не такая благодать. Там проще ворье ловить.

— Прежде меня не тошнило по туалетам-то, — сказала Мардж, будто обвиняя неизвестно кого.

— Просто ты уже уверена была, что никогда туда не вернешься. Видимо, это был твой самый большой страх.

— Ничего подобного! — взвилась наша полуэльфа. — Если б то был страх, я бы и до туалета не дошла.

Тьфу! Ну, вы поняли... Чего мне там бояться? Нечего. Выросла там и живая на волю вышла.

— Ну... да, — вынужден был согласиться Дерек. — Тогда сделаем себе пометку на память, что от работных домов тебя просто тошнит. Договорились? И делать тебе там нечего. Да?

Мардж не ответила, а только нахохлилась еще больше и уставилась в окно.

5.

— Мне не нравится аварийная статистика в вашем учреждении, мэм, — сказал я вежливо, но твердо.