Провинциальное фэнтази

А где-то внизу билось о камни Море, и мальчик вспоминал, как смешно смотрелся посреди Города Мёртвых этот Вальтер, в своем важном черном пиджаке, и как Нии-сама зачем-то попросил его присмотреть за мальчиком и ушел прочь своим быстрым, стремительным и легким, шагом, и больше не вернулся.

Мальчик вспоминал это и думал — как там теперь Нии-сама, один, без него? Наверное, всё так же: сеет семена, воюет с сорняками и приводит к себе чужих потерянных детей.

А может быть, Нии-сама как раз-таки и хотел зачем-то, чтобы Вальтер забрал его из Города и увез сюда, на край мира, где Море бьётся о темные скалы и летит по ветру рыжая пыль?

Чтобы назвал Дэвидом и крестил, и прятал на чердаке от людей, которые ездят в страшных машинах?

И может быть, впервые он обернулся на вальтерово «Дэви!» и спросил:

— Что, дядя?

Отцом он его звать так и не привык.

Настоящее II. Перекрёсток

Решительно завязав узел сиреневой веселой банданы с белым паутинным узором, доктор Давид Насанович Хохберг (в миру просто Дэвид) бодрым прогулочным шагом направлялся в сторону третьей (из четырёх) улицы Героев труда.

Над головой у доктора светило солнце, под ногами поблескивали радужными разводами не просохшие после недавнего ливня лужицы, из овощного ларька неслись нестройные вопли очередной модной группы, которой из окна второго этажа соседнего дома вторил известный певец Факт, и мир был на удивление мирен и безмятежен.

— Грех не быть самому мирным и безмятежным в такой замечательный день, — вслух подумал доктор Хохберг, осторожно огибая особенно внушительную лужу, посреди которой, как одинокий лайнер, плавал картонный пакетик из-под макдаковской картошки.

С этими словами он решительно постучался в неприметную дверь, выбивая ритм "Марша Черномора".

— Кого несёт? — неласково откликнулся хриплый девичий голос.

Значит, сегодня дежурила Сарочка. Какой там у неё пароль?

Или, вернее, как он правильно произносится — шайтан-машина дяди Вальтера без труда смогла заставить их всех чисто говорить по-русски, но кельтские языки ей пока не давались.

— Айрин го брэ? — неуверенно спросил он.

— Сраный сассенах, — ответила Сарочка, но дверь открыла.

— Сара, как я могу быть сассенахом, если я японец?

— Это состояние души, — ответила та. — Депутат Нанасаки тоже японец, но сранее его я сассенахов не видала. Чего припёрся?

Дэвид отмахнулся, проходя в сторону потайной двери. Болтать с вредной девчонкой ему было некогда. Надо было срочно поговорить с начальством.