Вороний ключ

Ряженый протянул руку, затянутую в чёрную перчатку. Элла смутилась. Может, он не расслышал?.. Чувствуя себя бесконечно глупо, она запустила руку в карман и высыпала соль в чужую ладонь. Кулак сжался. Ворон кивнул, извлекая из мешка старый ключ, и протянул его Элле.

Подарок оказался тяжёлым, холодным на ощупь: наверняка отлит из бронзы. Но слишком велик для обычной двери, такими отпирают ворота в сказочных замках.

Эллу опять толкнули. Мимо пронеслась компания ребят: они громко смеялись и распевали колядки. Ключ, выпав из ладони, звякнул о камни, и девочка спешно за ним наклонилась.

– Спасибо! – спохватилась она, но крыльцо дома из красного кирпича было пустым. Незнакомец исчез. Только чёрное пёрышко лежало на ступенях. Оно оказалось мягким и блестящим, как настоящее. Элла опустила его в карман – следом за ключом.

* ❄ *

– Не надо сказок, мо. – Элла отвернулась к стене и натянула одеяло до уха.

Бабушка замерла на пороге – в круге тусклого янтарного света, лившегося из соседней комнаты.

– Устала?

Элла шмыгнула носом, соглашаясь. Почувствовала, как тонкий матрас просел, когда момо опустилась на край кровати. Сухая тёплая ладонь легла на лоб.

– Я не болею! – Элла мотнула головой. Голос дрогнул.

– И не вздумай. За врачом не пошлю, будешь пить сироп из шишек и солодковый отвар. Без мёда.

Элла взглянула на момо искоса, будто та только что пообещала её казнить.

– Вот и славно. Расскажешь, что стряслось, или так уснёшь?

От момо ничего нельзя было скрыть, поэтому в нескольких словах она пересказала разговор с Ярне, опустив часть про «бабкины сказки».

Момо помолчала. Некоторое время она смотрела в окно, за которым чернела декабрьская ночь. Чуткие пальцы гладили Эллу по спутанным светлым волосам: косы расплела, но толком не расчесала.

– А ведь знаешь, он прав.

Элла отстранилась. Она почувствовала себя преданной. Снова. В третий раз за этот короткий – и бесконечно длинный – зимний день.

– Как ты можешь так говорить? Зачем тогда продолжаешь мне рассказывать?.. Выдумывать их раз за разом!.. – Она знала, что на свете не жило столько историй. Момо сочиняла их сама, переиначивала старые легенды, вдыхала в них новую жизнь. – Зачем, если они мешают?

Момо покачала головой.

– Не сердись. Твой друг прав в том, что сказкой делу не поможешь. Это не значит, что нужно перестать верить. Ни сейчас, ни когда станешь взрослой. – Она вздохнула едва слышно.