Вороний ключ

– Зачем ты так? – спросила она севшим голосом.

– Затем, что пора взрослеть. – Ярне замер на ступеньке аптечного крыльца, оказавшись на голову выше Эллы. Сейчас, когда тень от фонарного столба скрывала половину лица, он казался особенно бледным и уставшим. «Как покойник, вставший из могилы», – подумала Элла с ужасом.

– Это не значит, что…

– Значит! – Он оборвал, не дав договорить. – Нельзя до старости верить в сказки. Это всё выдумка, неправда. И никак не помогает в жизни. Только мешает, пора бы понять!

Элла попятилась.

Ей показалось, что мир вокруг – отражение в луже, кривое и неправильное. Это Рождество обещало стать худшим в её жизни, и что самое страшное – она чувствовала себя бессильной что-либо исправить. Спорить было глупо.

– Ты действительно так думаешь? – Она понизила голос до шёпота, едва различимого за уличным шумом.

– Да! – Ярне надвинул восьмиклинку на лоб и потянул на себя дверь. – Могла бы сделать что-то полезное, а не тратить время попусту, гоняясь за сказкой.

Звякнул колокольчик.

С губ Эллы сорвался клочок пара. Она развернулась и побежала в сторону площади, быстро и зло стуча башмаками по брусчатке, хватая ртом стылый воздух и придерживая на груди распахнувшиеся пальто.

Щёки горели. Сердце билось часто.

Наконец она замерла перед импровизированной сценой – деревянным помостом, где выступали артисты. Кто-то играл на свирели, стучали барабаны. Здесь были жонглёры, шарманщики, торговцы сладостями… Элле показалась, что она окунулась в толпу, как в ледяную прорубь: вода сомкнулась над головой и наступила блаженная глухота.

Она вынырнула из-под рук водящих хоровод юношей и девушек и лишь тогда услышала тонкий перезвон. Элла оглянулась. На краю площади, у стены старого дома из красного кирпича, стоял ряженый с большим мешком. Он был одет в причудливый чёрный костюм: перья топорщились на плечах, деревянную маску украшал острый клюв.

Дети подходили к нему и за крошечную плату – всего один эре! – извлекали из мешка подарки. Мальчишки младше Эллы доставали оловянных солдатиков, лодки и фрегаты с парусами из тонкой льняной ткани.

Девочки получали тряпичных кукол, фигурки ангелов и леденцы, а одной малышке досталось зеркальце с витой ручкой, и та залилась счастливым смехом.

Элла осторожно приблизилась, как и утром, под мостом, не решаясь подойти совсем близко. Острый клюв повернулся к ней. Мешок распахнулся шире, и человек сделал приглашающий жест.

– У меня нет денег, – призналась она и качнула головой.