Король, которого нет

А где лежит сам предел?

Поздно ночью в однокомнатной съемной квартирке есть только одно место, где можно задавать себе подобные вопросы. Разумеется, в ванной, сидя на бортике и глядя в собственное, отраженное в зеркальной дверке шкафа лицо, как в чужое.

Оно изменилось, словно глина, из которой лепил его скульптор, была еще сырой: а мастер взял ее лицо в ладони — нежно, почти любовно, будто она, Мардж, была божественной царицей, и только так волшебник мог прикоснуться к ней! — и оттянул все назад, к вискам. Тревожное, неземное лицо.

В стареньком зеркале с поврежденной амальгамой значимы только низкие брови и требовательный взгляд: почему я?

Так спрашивают мудрого волшебника, который огорошил тебя миссией: спаси, мол, мир, кроме тебя — некому. И мудрые волшебники отводят взгляд и отвечают: так получилось. Кто-то где-то встряхнул мозаику, и сложился кусок, который — ты.

В этом деле никто не поможет, как никто не выносит за тебя, и никто не родит. Дерек сказал бы умное слово: иррационально!

Среди множества струн, пронизывающих мир, одна-единственная напряжена.

Только ее звук верен.

Мне придется отправиться в путь. Сделать несколько шагов — и исчезнуть. Потому что... потому что, говоря по совести, я до смерти боюсь того, что происходит.

* * *

Все-таки это было очень странное место. Мардж огляделась, стоя как шест посреди схваченной морозом поляны. Когда-то давно оно значило «убежище», но те времена поросли быльем, и костровище тоже затянуло бурьяном. Бурьян был прошлогодний, почти белый и хрусткий от серебряного инея, унизанный недолговечными брильянтами оттаявшей изморози, и родись Мардж гламурной эльфой в хорошем доме — уписалась бы от восторга ввиду этой нерукотворной красоты.

В бурьяне рассыпались в рыжую пыль консервные жестянки: единственное, что свидетельствовало — да, мы были тут! Мы — это я, Марджори Пэк. Я — шла этим путем. То есть я знала, куда лежит мой путь, и думала, что другого для меня нет. И вот я снова здесь, как будто кто-то меня вернул и заставил пересмотреть и переоценить все, что было до сих пор.

Мардж опустилась на полешко, на прежнее свое королевское место-трон, и обернула тартаном колени. Трон иструхлявел. Годы пожрали следы, а вместе с ними и нас. Марджори Пэк больше нет, а то, что есть — больше не Марджори Пэк.

Ну и что же такое эта девица Пэк, та, что ничего не боится потому, что страх — ее главное секретное оружие: ведь секретным оружием негоже размахивать повседневно?

Все началось с того, что мы были детьми.