Луковица

Он проснулся в холодном поту, в убежденности, что дошел и увидел нечто чудовищное, но, как это часто со снами бывает, ничего, кроме ощущений, не запомнил. Сердце колотилось, как сумасшедшее, от паники. Ролан нащупал выключатель, зажег свет, нашарил на тумбочке, кое-как втиснутой между кроватью и книжным шкафом, часы. Пять часов утра.

Зябко ежась от предрассветного холода — а может быть, и от подспудного, нехорошего страха, Ролан дошел до ванной, открыл кран и плеснул себе в лицо холодной водой. Поднял голову.

За его спиной стоял Джозеф Марни, и кровь текла из разбитого, точно глиняный горшок, лба.

Губы побелели, запеклись, на них засохла кровавая пена. Губы эти страшные шевельнулись и проговорили: Красная комната.

Ролан закрыл глаза.

Он не стал разбираться, призрак перед ним, воспоминание или игра усталого, растравленного воображения. Сказал просто:

- Брысь.

Когда он открыл глаза, Марни пропал, хотя в коридоре все еще и мерещилось нечто красное, дурное. Захотелось, точно в детстве, зажечь повсюду свет и укутаться в одеяло.

Вот только даже в детстве это не помогало.

Кроваво-красная комната.

Вернувшись в спальню, Ролан достал с самой верхней полки жестяную коробку из-под печенья, открыл ее с некоторым усилием — крышка деформировалась, а края ее проржавели. Запахло старым металлом и умирающей бумагой. После кратких раздумий Ролан просто высыпал содержание коробки на постель и принялся перебирать ветхие листки. Старые письма, открытки — первое время мама еще давала о себе знать; программки, билеты в кино, никому не нужные чеки пятнадцатилетней давности; справка из клиники, сообщающая, что Роланд Грей Эйтли (имя его постоянно писали с ошибкой) полностью исцелился и не представляет опасности для себя и окружающих.

Членская карточка.

Ролан взял ее двумя пальцами, ощущая кожей тиснение и силу. Особую силу. Спиритуалистическое Общество было уважаемой организацией, одной из немногих действительно собирающих одаренных людей. Их даже было больше, чем шарлатанов, хотя и последних хватало.

Членской карточке было уже больше двадцати лет, но она все еще сохраняла ту силу, присущую Обществу. Во всяком случае — обещание силы. Ролан провел пальцем по выведенному потускневшими чернилами имени. Ролан Г. Эйтли. Спиритуалистическое Общество, одно из немногих, его имя не коверкало, и когда-то это ему даже льстило.

Карточка полетела назад в коробку, а следом за ней и весь остальной ворох памяти. Нет, ввязываться в чужие истории Ролан был не готов.