Броллахан

Броллахан

Дарья Иорданская

1.

Пускай сойду я в мрачный дол,

Где ночь кругом,Где тьма кругом, -Во тьме я солнце бы нашелС тобой вдвоем,С тобой вдвоем.

Роберт Бёрнс

Ровайн туго перевязала руку, стиснула зубы, загоняя привычно боль в самую глубину тела и покинула свои покои. Она не позволит Лаклану победить. Никогда. Она понимала, что своей бравадой и упрямством только злит его, но разве не это качество семь лет назад привлекло ее мужа? Он выбрал не тихую, хорошо воспитанную девицу из Керров или Бортвиков, а строптивую дочь выскочек Фицуорренов.

Ее семья не могла похвастаться древностью рода или обширностью клана, его близостью к королю. Более того, ее предки были всего лишь лесничими*. Однако же Лаклан воспылал к ней страстью. Лучше бы он выбрал дочь Керров.

Ровайн замешкалась, услышав голоса и смех. Он, последний, обычно не предвещал ничего хорошего. Муж ее был жесток, и смех его означал только чьи-то мучения. Ровайн перегнулась через парапет и посмотрела вниз, в большую залу.

Лаклан был здесь, конечно же, а с ним и вся его свита, толпа жестоких и грубых разбойников. И Александр был здесь. Ему всего шесть, ему не по возрасту отцовские забавы, но это едва ли может остановить Лаклана.

Были в зале и люди совсем иные, привезенные для развлечения. Наложницы, постоянно в тягости, беременные ублюдками Лаклана. Он не уставал поминать Ровайн, что пришлось ждать целый год, прежде чем она понесла, тогда как в ином чреве его семя сразу же дает плоды. Он говорил непрестанно, что жена его — сплошное огорчение, дурна, сварлива и неплодна, раз за семь лет супружества родила всего одного ребенка.

Был здесь художник, грек по происхождению, вывезенный — скорее украденный — с родины. Он писал портрет Ровайн по часу каждый день, а все остальное время норовил забиться в какую-нибудь дыру, но его вытаскивали силой на свет и заставляли пить, угрожая, если откажется, переломать пальцы.

Сегодня Лаклан нашел себе новое развлечение: грязного нищего старика, распластавшегося на соломе.

- Спустись к нам, моя леди! - Лаклан заметил ее и требовательно махнул рукой.

Мешкать было нельзя. За привлекательной внешностью ее мужа пряталось чудовище. Ровайн спрятала искалеченную руку под плащом и поспешно спустилась, и будто нырнула в хохот и запах вина и горелого мяса. Лаклан еще прикажет сегодня жестоко высечь кухарок. Пока за неимением иных жертв Лаклан схватил ее за здоровую руку и привлек к себе на колени, словно любящий муж.