Луковица

Дух не ответил. Одинаково верными могли быть оба ответа, потому что духи — творения воли, и зачастую нежелание и физическая невозможность для них равноценны. Не говоря уже о том, насколько сомнительно тут применение слова «физический».

- Она страшная, - сказал Дух капризно, точно ребенок. - Пусть она уйдет.

- Вы в порядке, Эйтли?

Ролан обернулся и посмотрел на Костнера. Выразительно. Но взгляд этот пропал втуне, потому что доктор отличался редчайшей нечувствительностью, особенно сейчас, когда его так возбуждал результат.

На лбу у него еще оставались капли кровавого дождя, и при желании в их рисунке тоже можно было разглядеть послание.

- У вас потрясающе удалась материализация! - возбужденно похвалил Костнер.

- Это не я, - покачал головой Ролан. Хрустальная ручка небольшого шкафчика для полотенец вдруг треснула и разлетелась вдребезги. Пол усыпали мельчайшие осколки. - Вот это я. Уехали бы вы, доктор Костнер. Нет в этом доме ничего хорошего.

И, пройдя мимо на мгновение опешившего Костнера, Ролан направился к выходу.

1 Sharp – можно перевести как «острый», «резкий», а также «сообразительный»

Глава 3. Перекрестные письма

Ролану почти удалось уговорить себя, что происходящее в доме О'Лири его не касается. Он всего лишь инструмент, проводник чужой воли. Он может войти в транс, может вступить в контакт с духами, но выводы делать — не его забота. Но тут все было как в известной притче про белую обезьяну: не думать о ней оказалось практически невозможно.

Кроваво-красная комната.

Еще до ужина — готовая еда, разогретая в духовке, совершенно безвкусная, — Ролан сочинил полдюжины разных версий того, что это может быть. Версии были логичные, фантасмагоричные, макабрические — на любой вкус. Ложась спать, Ролан вслух себе напомнил, что никуда лезть не собирался, а в дом О'Лири поехал только потому, что Джеку нужны деньги.

А ночью ему приснилась Красная комната.

Она тонула в призрачном мареве, в болезненном кровавом тумане, и все в ней было неправильно: наклон стен, очертания мебели, кривизна потолка и пола, расположения окон.

Звуки. Ролан медленно шел через эту комнату, и звук его шагов был донельзя странный. Плохой звук. То и дело он ощущал легкое, едва заметное прикосновение прохладных пальцев, тонких и слабых, почти детских. Эти ручки пытались удержать его, но Ролан упрямо шел через Красную комнату, зная — во сне порой накатывает этакое сакральное знание, — что ничего хорошего его у дальней стены не ждет.