Дым без огня

Стремительным рывком оказался рядом, ударил снизу вверх.

Лук выдержал. Инга отшвырнула в сторону руку-лезвие, ударила плечом, как эльфы в фильмах, отскочила, прицелилась снова. Но проклятый подменыш только крутанулся на месте и снова бросился в ближний бой, скалясь азартно, как почувствовавший кровь зверь.

Следующие удары частью удалось заблокировать, частью пропустить мимо. Инга пронырнула под рукой подменыша ему за спину, захлестнула луком горло, взрезав кожу тетивой, с силой пнула под колено. Тут же получила в ответ под ребра, отшатнулась, выпустив лук.

Раздраженно шипящий подменыш с силой наступил на рукоять, проламывая теплое золотистое дерево.

Личина стекала с него медленно, как краска под дождем.

Оно выглядело как темнокожая женщина с копной мелких черных кудрей. От первой стрелы на щеке осталась уже только глубокая царапина да полоса чуть более светлой, кофейной кожи.

Но рассматривать ее времени не было — Инга разогнуться не успела, как пришлось шарахнуться от стремительного выпада удлинившейся словно бы руки.

Налетела спиной на стойку афиш, споткнулась о бетонное основание и уже не смогла поймать равновесие.

Подменыш расхохоталась, раскатисто и звонко, совсем не как злодеи в мультиках. Перед самым лицом Инги появилось обтянутое темной джинсой колено; голову пронзила боль, ослепляя.

Инга прокатилась по жухлой и влажной траве, вскочила, пошатнувшись, на самом краю проезжей части. Слизнула кровь с губ; нос болел, то ли разбитый, то ли и вовсе сломанный.

Тварь все еще смеялась, закинув лапы-лезвия за голову.

— А ты резвая, — протянула довольно, танцующе шагнула навстречу. — С тобой не так уж скучно.

Инга скривилась, медленно отступая в сторону, подальше от дороги.

— Что вы сделали с Добрыней?

— О, не переживай, сладенькая, — протянула подменыш, прищурилась хищно. — Он еще поплачет над вашими безымянными могилками.

Ярость захлестнула горло надежнее удавки. Инга дернулась вперед, сама не понимая, что хочет сделать с наглой тварью, а та только того и ждала.

Жалобно треснула ткань ветровки, но боли почти не было — в последний миг Инга все же отшатнулась от росчерка клинка-ладони. Выхватила из-за пояса кинжал Апреля.

Времени сомневаться в нем не было, ровно как и задумываться, что она собралась им делать. Неловко заблокировала следующий выпад, вспомнила невпопад насмешливое Апрелево: «во врага тыкать острой стороной».

Гладкое дерево на ощупь было холоднее металла, и приятно оттягивало руку, успокаивая.