Дым без огня

Веня заметил на себе разочарованный взгляд Актеона, спрашивающий будто: «И ты тоже?».

Дернул головой. Одним плавным движением развернулся на месте, вогнал клинок под ребра собиравшегося атаковать брата.

Зонт с глухим стуком упал на залитый кровью асфальт, свечение померкло. Март моргнул удивленно, опустил взгляд на Веню, медленно осел на землю.

Он пытался его придержать, но руки дрожали, в ушах глухо стучало, и ничего, кроме судорожного вздоха брата не услышал.

— О, — сказал Март еле слышно, — апрель пришел.

Инга смотрела ему за плечо, и он знал, что она видит — календарь 1984 года на кухонной двери.

Он убрал в аптечку тюбик с мазью, вытер руки. Чай почти остыл, так что снова пришлось зажечь газ.

Найденные в кухонном столе конфеты побелели от времени, и на стол перед Ингой легли почти с каменным щелчком. Она вздрогнула, опустила глаза.

— Поощрение. За выдержанную перевязку, — сказал коротко.

Ее губы дрогнули, скривились болезненно; резко отвернулась, сжала переносицу, тут же ойкнула.

— Не думай об этом.

— Дурак, — Инга всхлипнула. — Тебе же больно все еще.

Обернулась, не пробуя вырваться из его рук, посмотрела странно, не то сердито, не то сочувственно. По щеке катилась слеза, она смахнула ее недовольно.

— Это не имеет значения, — твердо отрезал Апрель.

— Совсем дурак, — вздохнула Инга, ткнула его кулаком в грудь. — Ты же его любил.

— Он был убийцей, — отозвался холодно.

— Он был твоим братом, — Инга пристально посмотрела ему в глаза, качнула головой. — Ты не можешь не сожалеть.

Апрель закрыл глаза на мгновение, просто чтобы не сбилось дыхание, просто чтобы не вырвалось отчаянное: я должен был заметить раньше. Он защищал меня всю свою жизнь, а я убил его, потому что не было иного пути.

Потому что он не остановился бы.

Прохладные руки накрыли его щеки; Инга провела большими пальцами под глазами, словно стирая невидимые слезы.

После скудного ужина в тишине уложил Ингу спать в приказном порядке.

— Сейчас мы ничего не сможем сделать, — пресек все попытки куда-то бежать прямо сейчас.

— Утро вечера мудренее? — вздохнула она разочарованно.

Свернулась клубочком на мягком покрывале, застилавшем родительскую постель, чихнула звонко не то от пыли, не то от гуляющих по квартире сквозняков.