Время Крысолова

И когда он с силой обрушил на нее ладони, она сначала гибко подалась, и лишь потом обрушилась, жаля осколками руки и лицо... он очнулся на полу библиотеки. Было раннее утро, свеча догорела, и восковые фестоны, свисая с подсвечника, заливали книжные страницы.

Смешно представить, он купил этот дом из-за окна. Он всегда помнил об этом, и иногда это знание помогало как-то примириться с суетой и пылью столицы, которую он ненавидел. Но теперь в жизни все так сложно… и ему некуда уехать. Даже если бы он мог – все равно некуда.

Потому что на втором этаже есть комната с толстой, не пропускающей звуки дверью и огромным, от потолка до пола, окном, в которое вливается солнце или хлещет дождь… или метель, метель он тоже наблюдал в это окно. От ноября до мая – конечно же, без метелей не обойтись. Осенью будет листопад, потом яркие и холодные яблоки в черном кружеве ветвей облетевшего сада. Потом все сначала. Хоть расшибись головой о стену – не изменится ничего. Женщина, спящая на постели у этого огромного окна, а вернее, только выглядящая спящей, не пошевелится, не откроет глаз, не улыбнется ему.

Нечего и мечтать.

Но то окно, из-за которого он купил этот дом, было странное — больше подходящее для часовни, вытянутое в стрелу, окаймленное по краю чередующимися красными и желтыми стеклами со вписанным в них голубовато-серым ангелом. Ангел был опоясан мечом и высоко воздевал крылья, на которых при свете свечи искрилась серебристая пыльца. А когда сквозь витраж просвечивало солнце, он словно повисал резким контуром на натянутых золотых нитях, казалось, дерни сильнее — и вылетит, оставляя пустой проем.

Сейчас было солнце. Золотым снопом, паутиной врывалось в окно, и ложились цветные пятна на беспощадную белизну низкой постели. Золотые булавки в глаза. Феличе лишь по звуку угадал, что Володя, бывший охранникгосударыни, поднимается ему навстречу.

— Никаких изменений. Я ставил капельницу. Если бы мы могли доставить ее к аппарату мессира Рентгена.

— Спасибо. Идите.

Феличе смотрел на государыню. В глазах плавали цветные круги, и он почти ничего не различал из-за света и наплывающих слез. И почему-то казалось, что она через опущенные веки тоже смотрит на него. Он наощупь нашел скользкий камень булавки. Всего-то уцепиться пальцами и выдернуть, отбросить прочь. Одно движение.

Звук шагов заставил задержать руку.

— Милорд, — сказал от дверей Володя. — Вас требуют.

— Кто?

— Какой-то тип...