Время Крысолова

Хальк глотнул коньяка, потом вынул из-за пазухи и положил перед Феличе сверток из мягкой ткани. Откинул материю.

Средних лет женщина глядела с серебряной пластинки дагерротипа на сидящих за столом двоих мужчин. Чуть наклонив набок голову, улыбаясь одними глазами.

— Этот снимок был сделан в марте, — сказал Хальк. – И на нем моя жена. Кстати, ее теперь зовут Марина. Я подобрал ее на улице. Тебе не кажется?..

— Нет.

Ковальский глядел внимательно и спокойно. Как будто заранее знал, что вот сейчас ему солгут, и всего лишь стремился проверить свою правоту.

— Ты Хранитель, и ты должен понимать. То, что твоему кузену удалось совершить, имеет, конечно, свое научное название, хотя если выражаться человеческим языком, это самая обыкновенная подлость и предательство. Я не знаю, где теперь государыня и что с нею стало. Равным образом я не знаю, где теперь моя жена. И теперь, увы, это больше не одно и то же. Но мне кажется, что они обе теперь – как две стороны одной монеты. Которым не следует разгуливать поодиночке.

Феличе молчал. Сеялось солнце сквозь льняные с узорчатым шитьем занавески. В приоткрытое окно несло костровым дымом.

— Я понял, — сказал Хальк и поднялся. – Как хочешь. Только рано или поздно, с твоей помощью или без, но я найду и одну, и вторую. А ты… видимо, от влияния крови никуда не денешься.

Он думал, он был совершенно уверен, что после этих слов получит от Сорэна пощечину. Но Феличе промолчал. Только с усилием разжал пальцы, отпуская стакан с коньяком. Кубики льда дрожали, янтарная жидкость вокруг них ходила ходуном.

Хальк толкнул к Сорэну по столу дагерротип.

— Это тебе. Вдруг забудешь, как она выглядит.

Он поднялся по лестнице, прошел коротким ярко освещенным коридором, остановился перед дверью в самом его конце и долго возился с ключами, прежде чем мелодично щелкнул сложный механизм замка.

За дверью оказалась самая обычная комната, с огромным окном во всю стену. Солнце просвечивало сквозь кисею простых занавесей, негромко щелкали стрелки больших напольных часов в углу, у книжного шкафа. Качался маятник, тянулась цепь с подвешенным на одном конце, вместо утерянной гирьки, большим бронзовым ключом с узорчатой верхушкой и сложными бороздками.