Время Крысолова

— Убери руки, — сказал Хальк, отстраняясь.

— Какое счастье, что в Метральезе нет авиации. Представляешь, как падали бы эти этажерки?.. Обхохочешься…– проговорила Джемма и потянулась. Пряча досаду и раздражение, коснулась пальцем бумажного крыла. — Противно, да?

— А должно быть? – спросил он. Сигарета, оставленная на подоконнике, отсырела и никак не желала гореть. Или просто руки у него тряслись и спички гасли. — Представь себе, нет. Мне все равно.

— Ну... спасибо. Как говорится, пара поцелуев – еще не повод для терзаний.

— Она явно не знала, как реагировать. Видимо, не успела решить, стоит ли считать его слова комплиментом. — Только, Саша, я ведь не об этом.

— Ну, разумеется. — Он смял сигарету. Да здравствует здоровый образ жизни... — Ты о литературе. Хочешь знать, пишу я или нет. А то ведь Лиза далеко, и многое можно себе позволить...

— Например, целоваться с посторонними бабами. Благо та, единственная, тебе давно недоступна.

Он не понял, как это случилось. Рука двигалась сама собой, пальцы мазнули по щеке Джеммы, ощущая шелковистость так и не тронутой его губами пудры.

Щека была мягкая и холодная. Джемма отшатнулась, впечаталась в косяк. Зазвенело выдавленное ее лопатками стекло. Она соскочила вниз, неловко, путаясь в еще задранной юбке, со скрученными винтом чулками, метнулась к столу, еще мгновение — и распахнула сумочку. Хальк вяло удивился, увидев в руке Джеммы пистолет. Тяжелый вороненый “лемпарт”. Интересно, как она ухитрилась на нем сидеть? Или через пальто не чувствуется?

— Т-ты!.

. Руки!!.

Он послушно отступил к столу, под колени услужливо ткнулась табуретка. Хальк сел, не ощущая движений. Механически отхлебнул давно остывшего чаю. Сказал устало:

— Мона Риварес, отдайте мне оружие. Револьвер — это не игрушка.

Выстрел грохнул. Ручьями потекла с потолка штукатурка. В посудном шкафчике что-то обрушилось, зазвенело. А мы бессмертны, подумалось некстати. Возможно, это лишь временное состояние. Если разнести башку вдребезги, вряд ли уже воплотишься.

— Я н-напишу в столицу. Обо всем.

— И о том, что предваряло эту чудную сцену?

— Я же сказала: обо всем. — Джемма суетливо поправляла одежду, приглаживала встрепанные локоны. Сделалось смешно. Как будто вот сейчас войдет ревнивый муж... — И о т-твоих учениках тоже. Не думайте, что вам это сойдет с рук. А когда вернется с курорта ваша жена...

Уже потом он понял, что та пощечина была просто репетицией. Когда тебя держат за сволочь, очень легко этой сволочью быть.