Город и море

Подумал – наверное, я вхожу сюда в последний раз. Зачем-то поправил воротничок.

Дежурный полицейский несколько раз провернул ключ в скважине и отодвинул засовы. Первым, согласно протоколу, в камеру вошел патрульный. Хорвен еще раньше успел встать с койки и отойти к стене. Сегодня он был тщательно выбрит. Значит, утром сюда приглашали цирюльника. Наверное, нотариус и адвокат тоже уже приходили.

Значит, никто не сомневается в том, каким будет заключение доктора. Даже сам заключенный не сомневается.

Патрульный отошел к маленькому откидному столику, уселся подле него и развернул бумагу с официально вынесенным приговором.

– Грегори Хорвен, – скучным голосом сказал он, – зачитайте приговор и подпишите, если вы с ним согласны.

– А если нет? – приподнял бровь заключенный. Затем повернулся к Варкову. – Входите, доктор. Присаживайтесь.

– Можете написать прошение на имя коменданта о смягчении. Но это вряд ли поможет. Кстати, рвать бумагу бессмысленно. Пытаться ее проглотить – даже вредно.

Патрульный пояснил для доктора:

– Многие пытаются.

Хорвен взял в руки лист, пробежал глазами. Протянул Варкову.

– Думаю, сегодня вы можете не утруждать себя. Это уже не будет иметь значения.

Варков вчитался в строки приговора. Вернулся к первой строчке и прочел еще раз.

Почему-то он был уверен, что преступника приговорят к расстрелу. Почему-то ему казалось, что это то наказание, которого Грегори Хорвен, убийца капитана, как раз и заслуживает. За Даниэля и за старого капитана Дарек и сам порвал бы негодяя на куски… но не в буквальном же смысле!.

– Это бесчеловечно, – сказал он, повернувшись к офицеру.

В документе значилось, что в связи с чудовищностью преступления трибунал морского патруля принял решение вернуться к Уложению о наказаниях, принятом во времена Императора Чезара. По этому Уложению Грегори Хорван должен быть подвергнут позорной казни через публичную порку. Суд счел полсотни линьков и изгнание на Корабельную скалу достаточной мерой.

Офицер лишь дернул плечом.

Заключенный, продолжавший стоять у стены, заметил:

– Отчего же. Это должно быть весьма зрелищно. И наглядно… для всех, кто забыл, что такое флотская дисциплина.

– Вот именно, – согласился с ним патрульный. Получалось, будто и сам заключенный и его тюремщик хотят убедить доктора в том, что происходит что-то обыденное и правильное.