Миссия

«Явно один из мотивов побега – постный корм. В городе отбивные каждый день. Айс-крим на жирных сливках, пончики…»

Против ожидания, персонал Дома не был чисто мужским. Кроме проворной мексиканки средних лет – келарисы, ведавший кухней и припасами, – присутствовала статная, спокойная учительница, а рыжая девушка оказалась здешней связисткой. Загар удивительно шёл её веснушчатому лицу. Она выглядела выросшей, но не повзрослевшей пацанкой, даже подчёркивала это небрежной стрижкой и синим брючным комбинезоном в духе плаката «We CanDoIt!» и ему подобных.

Словно их нарочно сюда собрали, как образцы для подражания – домохозяйка-хлопотунья, госпожа-матрона и озорная, резковатая гамин вроде героинь Одри Хепбёрн. Смотря кто из воспитанниц какой стиль выберет.

То, что тут кормилась пума Мелита, а по полу бродила индюшка Пепита, выглядело совершенно естественным – иначе и быть не могло в Доме на границе мира. За столом – невидимый Канозо, под столом – Пепита, на милю вокруг – неизвестно что, готовое внести тебя в список высохших.

Разумеется, все искоса глядели на Тима. Этим моментом он и воспользовался. Надо же исполнить просьбу мажордома.

– Дамы и господа, – встав, начал Тим, – я должен представиться вам. Меня зовут Тимоти Дункан, я сотрудник Мискатоникского университета, нахожусь здесь с научной миссией.

Последнее слово как-то само выскочило и заставило его на миг умолкнуть, чтобы осмыслить сказанное.

– Я очень признателен вам за гостеприимство.

«Кстати, а где Ливия? Почему я её не вижу?»

Он сдержался от того, чтобы посмотреть вверх – вдруг она там притаилась, как геккон.

– По воле случая я встретил среди вас Макса Хубера. Не имея против него совершенно ничего личного, я прошу понять меня, связанного семейной клятвой. Если мистер Хубер пожелает объясниться, он может сделать это лично, в любое удобное для него время. Пусть между нами не останется никаких недомолвок. Благодарю за внимание.

Кивком обозначив поклон и конец спича, Тим опустился на скамью.

Отчётливо была слышна одинокая муха.

«Надеюсь, я вас здорово озадачил и на неделю обеспечил пересудами. Главное, теперь вы заняты не тем, какой я нарушитель этикета, а моей фамильной тайной. Ну-с, австрияк, жду на свидание. Я кое-что сообщу тебе тет-а-тет. Но расскажешь ли ты это остальным, а? Скорее зашьёшь себе рот… А в Клэнси я уверен – из этого не просочится».

На нём сошлись пристальные взгляды. Даже пума не осталась равнодушной.