Миссия

– Надо подняться по ручью на взгорок, чуть повыше, – почуяв, что мольбы и нытьё напрасны, Ливия взялась за убеждение. – Просто отсюда стен не видно. Они жутко старые и низкие, вроде сарая. А на камне написано, как велел падре Канозо.

* * *

По пути Тим замечал вдали первые утренние стада и верховых пастухов. Местами земля у дороги была истоптана коровьими копытами, заляпана высохшими навозными лепёхами. Не людно, но край обжитой. А по сухой ложбине, гордо звавшейся ручьём Освобождения, тянулись следы шин – слабо наезженная колея на ржаво-сером грунте.

– Сможешь дойти одна? Близко же.

– Лучше с вами. Я… – Ливия натянула подол много ниже колен, опустила лицо, даже поджала пальцы ног. – Ну, я понимаю, что выгляжу дурочкой. Не всегда умею сдерживаться. Силюсь, а не выходит. Честно, я хочу быть правильной. Добропорядочной. И срываюсь то и дело. Но я человеческая, не подумайте, что слеплена. Вот, потрогайте, – вытянула она руку, – у меня и сердце бьётся, и кровь есть… и душа. Ведь если я плачу, смеюсь, вижу сны и мечтаю, душа есть? Я вам не противна?

– Нисколько.

– А заступиться… сумеете?

– Чтобы не ругали за побег?

– Пусть не кладут в крипту под часовней, – горячо, едва не со слезами в голосе выпалила Ливия, крепко обхватив руку Тима. – Там старый падре, я боюсь. Мне страшно мучиться в гробу!

– Это что, вид наказания?.

– Нет, замор. Чтоб я стала хорошая. А я разве плохая?

– Ты странная. Но в крипту… – Тим деликатно высвободился из её цепких пальцев. – Ладно, обещаю поговорить с мажордомом.

Но она всё держалась за рукав и неотрывно смотрела ему в глаза. Тогда он, поцеловав нательный крест, прибавил по-русински, как мать делала в самых серьёзных случаях:

– Клянусь живым Богом.

Лишь после этого Ливия, успокоено вздохнув, отпустила его:

– Я вам верю. А то трушу одна возвращаться. Вдруг сразу в гроб?.

– Так прямо и вдруг?

– Если дозрела, то сразу. Это один мажордом знает. Нам ехать вон туда, где грузовик ходит, и сразу миссию увидим.

– О, у вас свой транспорт.

– Конечно, он возит еду с ранчо. Сейчас за молоком укатил. Шофёр – нормальный парень, только чужак, говорит плохо.

Тим направил машину по отлогой ложбине, ориентируясь на след грузовика.

За время поездки из ночи в утро он узнал больше, чем во все дни, проведённые в библиотеке.