Княжна В.

Я теперь понимаю, что это было лицо той хохочущей ведьмы из моих ночных кошмаров, но тогда я был слеп в своем святом желании уберечь друга от этого союза. Дело кончилось тем, что дворник с поваром выдворили меня за ворота усадьбы. Дружба наша с Сергеем была кончена, как мне казалось, навсегда.

Прошло три месяца. За это время успел умереть мой двоюродный чудаковатый дядюшка, которого я не знал вовсе. Тем не менее благодаря сложным перипетиям наследования я получил от него деревню с крепостными и солидное денежное вложение в мое настоящее и будущее.

Мы с Олимпиадой, к радости подобревшего к старости барона Аша, сыграли свадьбу. Оказалось, что тот визит ее в лазарет мне пригрезился — она в тот день ходила к матушке в местный женский монастырь, чтобы помолиться о моем здоровье. Мы счастливо зажили в небольшой подмосковной усадебке и совсем недавно начали ожидать пополнения в нашем новообразованном семействе.

Сергей не писал мне, и случай на Кавказе начал уже истираться из моей памяти, угрожая с годами превратиться в не что иное, как забавный анекдот, произошедший или нет с моим старым армейским товарищем.

Этому не суждено было сбыться — в конце ноября я получил от поручика Пахмутова приглашение на его венчание, написанное в столь теплых выражениях, что я решил, что это жест примирения. Липочка в ту пору была нездорова, но уговаривала меня поехать одного, видя, какую бурю чувств вызвало у меня письмо Сергея.

Это было самое странное венчание на моей памяти. Кто же венчается в Рождественский пост? Кто же венчается в неизвестной маленькой церквушке где-то в желтых, грязных переулках нашей прекрасной столицы? Я не знал на этой церемонии ровным счетом никого.

Мы с Сергеем успели перекинуться разве что парой слов — ему как будто и дела до меня не было, счастливый жених словно пребывал в странном полусне.

В самой церкви Сергея, осоловевшего то ли от радости, то ли от выпитой водки или от красоты невесты, тут же оттеснили от меня какие-то незнакомые рожи, иначе не скажу, с клыками, кривыми красными носами и кустистыми бровями.

Невесту я не помню вовсе, как будто ее и не было, словно она была не более чем наваждением из кисеи, кружев и флёрдоранжа. Долго не могли найти попа, толпились в тесном притворе, шушукались и толкались. Было ужасно шумно, но я никак не припомню, о чем все разговаривали. Куда бы я ни посмотрел, всюду взгляд мой натыкался на какую-нибудь грязь или уродство, которое разительно контрастировало с торжественным событием.