Конец игры

Хозяин заведения, будто став на мгновенье ясновидящим, чётко увидел свою жизнь, висящей на волоске.

– Ладно уж, если кому проболтаешься, то… вон, на новопреставленных глянь, – не захотел полубог портить ещё одним убийством послевкусие от жалостной истории Милана и вышел.

Поздним утром следующего дня Джиалло был уже на улице Истопников – чёрной от угольной пыли. Где живёт Пройдоха указал первый же попавшийся нищий. Ген лежал на несвежей постели в своей полутёмной норе – квартирке за пять медяков в месяц – и маялся от похмелья.

– Пройдоха, есть для тебя работёнка, – просипел Кривозуб и вломился без приглашения.

– Иди ко всем чертям, лысый хрен, – вяло промычал больной и отвернулся к стенке.

– О, похоже я не вовремя, ну, ничего, это дело поправимое.

Кривозуб удалился, а через четверть часа вернулся с двумя пузатыми кувшинами вина. Без слов налил и всучил кружку Гену.

От кислого запаха дешёвого поила Пройдоху замутило ещё сильнее, но он проявил стойкость и выпил.

– Уф, да, так-то лучше.

– Для тебя работёнка.

– С чего это ты заботишься о моём заработке? – искренне удивился исцелённый и налил себе ещё.

– С того, что есть кошель золота и мне нужна половина.

– Ха-ха-х… – рассмеялся было Ген, но схватился за больную голову. – А почему не весь?

– Да не гогочи ты! Мог бы я сам его взять, так и взял бы весь.

– Хм…

– В храме Светлой Стеллы…

– Погоди, погоди. В храме?

– В нём.

– Со жрецами я дел не имею – проклянут.

– Эк, – крякнул Кривозуб и разлил по кружкам третью порцию. – Светлая Стелла не проклинает, а у её послушницы в келье лежит чистое золото, не меньше пяти монет.

– Пять солидов? Ой-ей, а точно знаешь?

– Верняк – как если бы я сам их туда положил!

– И как мы их возьмём?

– Окрутишь послушницу Мири, и золото наше. Сладишь с ней?

– С монашкой? Не знаю, я ж больше по вдовам или тем грустным бабенкам, у которых мужики скисли. 

– Она в монастырь ушла, потому что замуж никто не брал; нужно-то только намекнуть на подвенечный наряд – и она твоя.

– Ну, если так, то можно, – улыбнулся Ген злой улыбкой.

Судя по складкам вокруг рта, это выражение лица его посещало частенько.

– Давай тогда выпьем за удачу.

И они выпили, а потом ещё и ещё, и вот когда второй кувшин подходил к концу, Кривозуб неожиданно спросил:

– Ген, дружище, а как тебя зовут?

– Ген, ик.

– Не-ет, по всамделишному, как мать называла?

– Не, не скажу, ик.

– Давай ещё выпьем!

– Наливай.