Тревожный Саббат

– Агриппина в 1929 году, Святослав – в 1951, Эльза – в 1970 и Георгий, Иннокентия и Сергей – в 1986, 87 и 89. О последних ты, вероятно, наслышана. Родители Инея и тренер Эли. Лучшие из лучших.

– Но почему они не справились? Не смогли возродить усадьбу?

– Ничего ты не понимаешь, девочка Ким, – повторил Ницшеанец, улыбнувшись одними губами. – Мало заново отстроить и отреставрировать усадьбу. Надо в нее жизнь вдохнуть. Жизнь! Воссоздать былой эгрегор. И все, кого мы выбирали, шли до конца. А Васильич, Кеша и Гоша вообще совершили немыслимое.

– И что же? – недобро усмехнулась Ким. – Одни родили Инну, которую никогда не любили и мучили равнодушием. Другой основал сектантский клуб, и капля за каплей морально убивал Элю.

– Ничего ты не понимаешь, девочка Ким! – воскликнул Ницшеанец. – Ничего! Без Васильича, Кеши и Гоши твои друзья Эля с Инеем не стали бы личностями такого масштаба.

– Они нашли свой Шаолинь! – согласилась Ким.

– Да не только в этом Шаолине дело! Пойми же, Иней и Эля уничтожили два мощнейших отрицательных эгрегора, которые мешали остальным избранным возродить усадьбу – закрытый город Краснокрестецк и затопленный Татуру.

– Они дали мне шансы, – у девушки пересохло в горле.

– Именно. И даже мы, Шаолиньские призраки, верим, что ты справишься.

***

Девушка со спутанными черными волосами и потухшими глазами буквально вбежала в палату. Глаза ее больше не были желтыми, скорее медовыми.

– Привет, Ингрид.

– Я пришла сказать… Я пришла сказать…

– Что же? Садись, – улыбнулась Ким.

– Что люблю тебя, – выдохнула Ингрид. – Ты не думай, я всегда к тебе так относилась. С самого детства. Меня всегда восхищала твоя сила духа. Так вот, я хочу быть твоим другом. И если Еретик стоит между нами, я оставлю его.

– Знаешь, до тебя тут был Асмодей, – тихо сказала Ким. – И просил о равнодушии… Но это дар не для него. Я хочу быть равнодушной к тебе, Ингрид. Хотя, безусловно, испытываю глубокую благодарность. Видят боги, ты сотворила невозможное, чтобы спасти меня. И я хочу, чтоб ты нашла свой Шаолинь.

– Пожалуйста, дай мне твою руку, – попросила Ингрид.

Видно было, как нелегко дался Ким этот жест, но она, не задумываясь, протянула руку той, кем так восхищалась.

– Ничто не вечно в подлунном мире. Мы можем стать друзьями. Когда-нибудь, когда все забудется. Когда усадьба оживет, а я буду свободна от своих обещаний.

Вдруг в палату прокрался Еретик:

– Боги, какой прогресс.