Тревожный Саббат

Ким пожимает руку Ингрид, – усмехнулся фаерщик.– Может, ты и меня поцелуешь? Я буду рад.

– Нет, к такому я пока не готова, – смутившись, ответила девушка. – Кстати, уже завтра меня выписывают. А скоро я улетаю в Китай.

Еретик присел на краешек кровати.

– Как ты себя чувствуешь?

– Жить буду, – Ким улыбнулась одними губами.

– У тебя хватит сил прийти в суд? Сама знаешь, твое присутствие необходимо, – извиняющимся тоном сообщил Еретик. – Как же мне жаль тебя. Такие усилия ради одной улыбки. Улыбки Заратустры.

Ким кивнула. Несколько минут они молчали. Затем девушка проговорила, медленно выталкивая слова:

– Прости меня.

– За что? – удивился Еретик.

– За то, что на целых тринадцать лет сделала тебя инвалидом. За то, что лишила многих радостей жизни. За то, что была эгоистичной сукой. Но прежде всего – за презрение, граничившее с ненавистью.

Еретик взглянул на Ким. Его карие глаза стали почти черными.

– Мои слова сейчас ничего не изменят, – продолжила девушка.

– И ты прости, – хрипло выговорил Еретик. – За то, что не смог отогреть тебя. За мой эгоизм и собственничество. За то, что мучил и бил тебя в постели. И за то, что никогда не любил тебя, но жил с тобой, как собака на сене.

– Прощаю, – улыбнулась Ким. – И, конечно, не мое дело, но Ингрид прекрасно тебе подходит.

– Ты придешь на нашу свадьбу?

– Я собираюсь пожить в Китае…

– Мы подождем.

– Сколько вы можете меня ждать?

– Столько, сколько надо, – твердо сказала Ингрид. – Не нужен мне твой дар, это равнодушие… Я другом хочу быть.

– Да что же вы за люди такие, – простонала Ким. – Вас отталкиваешь, а вы липнете. Ладно, будем друзьями. И уеду я только после вашей свадьбы.

***

Иней забегала к Ким каждый день. Они болтали обо всем на свете – о любимых книгах, об играх, в которые играли в детстве, о деревне и близнецах, о Еретике и Ингрид.

«Иногда любовь хуже ненависти. Пусть они будут вместе, а я пойду своей дорогой».

Но однажды Иней вдруг с грустью подумала, что ей нечего сказать Ким.

– Обещай, что вернешься. И спасибо, что была в моей жизни. Думаю, мы могли бы стать друзьями.

Ким улыбнулась. Улыбнулась неумело, как будто очень редко это делала. Но в глазах ее была невиданная сила.

– Однажды я вернусь. Вернусь в метель, когда мой Шаолинь завалит снегом до самых окошек.